?

Log in

No account? Create an account
там вдали

немного обо всем

Абхазия-инфо
там вдали
batal
абхазский сайт на английском
http://www.abkhazworld.com/

OPEN LETTER TO THE LEADERS OF REPUBLIC NORTH OSSETIA - ALANIA AND THE REPUBLIC OF SOUTH OSSETIA
там вдали
batal
OPEN LETTER TO THE LEADERS OF REPUBLIC NORTH OSSETIA - ALANIA AND THE REPUBLIC OF SOUTH OSSETIA

Южная Осетия . Выборы. Или его результаты....
там вдали
batal
krupnov.livejournal.com
ОТКРЫТОЕ
ОБРАЩЕНИЕ российского межрегионального общественного Движения развития к
действующему Президенту Республики Южная Осетия   Эдуарду Кокойты   …

Памяти Адгура Инал-Ипа
ФИЛОСОФСКОЕ
batal

Памяти Адгура Инал-Ипа

Автор Akhra Bzhania, написано 2 Декабрь 2011 г. в 22:44
http://www.facebook.com/notes/akhra-bzhania/памяти-адгура-инал-ипа/226622494076849

Иногда о вещах серьезных напоминают вещи простые и несерьезные, например, компьютерные  игры. Смешно, но желание набросать портрет Адгура Инал-Ипа, человека самого глубокого и чистого из всех, кого я знал, меня стимулировала одна из игр в самолетики – самое тупое творение  программистов из всех, что я видел. Ну ничего, Адгур тоже иногда играл в самолетики и делал это совсем неплохо. ...Cтолько лет прошло.., но все равно хочется, чтобы он был здесь, рядом - говорил, курил, вертел в пальцах коробок спичек... Хочется вспомнить, разобраться, закрепить его образ, чтобы не забыть.

Он был удивительно прост в общении. Мог совершенно на равных общаться с людьми самых разных уровней. Не знаю как это у него выходило. Наверно, он всех их любил одинаково. То есть, каждый из них заслуживал любви и уважения уже потому, что он человек, стоит рядом с тобой, может говорить с тобой.Адгур был очень симпатичен нормальным людям, и часто раздражал людей ограниченных. Кстати, все мы становимся немного злобными и противными, общаясь с людьми этого сорта.  Ему же было абсолютно начхать на их пакостные  флюиды. Врожденные благородство и аристократизм, безупречность воспитания делали его достаточно защищенным от метаморфоз в сторону наших прямых предков,  но, к сожалению, абсолютно не  защищенным от разного рода потрясений, которые он испытывал, контактируя с такими людьми.

Он был цельным, гармоничным человеком, но не занафталиненным, очень естественным. В этом смысле меня, как профессионального лентяя, всегда удивляло в Адгуре редкое сочетание работоспособности с аристократической ленью. Любая работа, за которую он брался, становилась фетишем. При этом не был трудоголиком, изнывающим от тоски в минуты вынужденного безделья. Как раз наоборот. Имея в перспективе варианты – работать или не работать, пожалуй, выбрал бы второй. Но, если что-то нужно было сделать, или попадалось что-то интересное Адгур работал не покладая рук. Я думаю, одним из его девизов вполне могло бы быть:  “Если делаешь – делай с кайфом, если не делаешь – ...тоже  с кайфом!” 

Так было и когда он работал на диковинном тогда компьютере, делая вещи, которые многими воспринимались как экзотические игрушки, а сейчас являются обязательным атрибутом нашей жизни, например, первые абхазские компьютерные шрифты. Так было и в Институте космических исследований, где он работал над первой советской программой "Фобос". Так было и во время войны, когда Ардзинба поручило ему возглавить группу для создания оружия, необходимого нам тогда. Я помню, они тогда все пахали на износ, но он работал просто как одержимый. Люди посторонние, оценивавшие Адгура в первую очередь по аристократическим манерам, часто просто не могли совместить в голове его образ и тот факт, что он с утра до ночи возился с грязными, замасленными деталями, паял микросхемы, что-то на ходу изобретал, испытывал, приходил на базу, еще успевал что-то прочитать в специальных журналах и валился спать даже не раздевшись.  При этом, ему все время казалось, что он чего-то недоделывает, кому-то что-то недодает.  Несколько  раз он просился в наступления, в июле в составе ВМФ сопровождал тамышский десант со своей группой, в сентябре, ничего никому не сказав, ушел один...

...Еще одно про лень – в его умении убивать время сидя за  чашкой кофе не было ничего показного, раздражающего. Все-таки спокойная расслабляющая лень идет людям с княжеской внешностью,  как не идет в свою очередь тем, у кого слишком очевидны признаки номенклатурного происхождения.

Как-то так получилось, что в наше время сформировался целый список того, что определяет статус добропорядочности. Адгуру на это было плевать. В мире простых и глобальных величин, в которых он жил - добро, зло, любовь, сострадание промежуточным мелочам просто не было места. И надо же, чтобы человек этот, нравственный уровень которого даже трудно оценить, чаще кого-либо из всех, кого мы знали, испытывал угрызения совести, мало с чем сравнимые по своей силе. Почему? Во времена мира он давал своей семье и друзьям все что мог, а главное - любовь и тепло. Во времена войны, на грани нервного и физического истощения, занимался тяжелым, почти невозможным в наших условиях делом. Он любил людей и любил свою землю...  В чем же  дело? Может в том, что такие люди всегда требуют от себя большего, чем могут дать? В том, что угрызения совести - это вообще нечто, без чего не могут существовать высоконравственные натуры. Потому что все, все что есть в этом мире они пропускают через себя.

Несмотря на интеллигентность, и как бы автоматически сопутствующий этому качеству пацифизм, Адгура нельзя было упрекнуть в отсутствии дикой маскулинной энергии. Часть его эмоций постоянно была на поверхности, составляя что-то вроде рабочего варианта "Я", другая же находились в зарезервированном состоянии, но никогда не теряли жизненной силы. Из сухумских  разговоров мне часто приходилось слышать о стремительных и непрогнозируемых вспышках его  агрессивности. Будь то уличная драка или другая конфликтная ситуация - возбуждение его, раз получившее толчок, моментально доходило до состояния бешеного гнева. Сам я никогда не видел таких всплесков, но несколько раз был свидетелем предвестников этого дела. Красивое лицо каменело, и было полное ощущение, что уже не он, а кто-то другой смотрит потемневшими адгуровыми глазами на объект и решает броситься на него сейчас или не стоит пачкаться. Где-то в его голове было место, где толпа диких и гордых предков стояла в неуживчивой очереди, ожидая  подходящего случая, чтобы протаранить цивилизованное сознание своего хозяина, поразить замухрыженных потомков действием и с чувством долга вернуться на место.

Он никогда не производил впечатления яппи. В разговоре (кстати Адгур очень редко говорил на профессиональные темы) и манере держаться он был очень прост. Может быть, именно из-за этой сдержанности многие даже не подозревали, что он ученый, настоящий ученый.

В юности я очень увлекался астрономией, почитывал теорию относительности в популярном изложении и серьезно считал, что если мне толково и без цифр в этой области что-то объяснить, то пойму почти все. Как-то, приятным летним деньком, сидя в общаге, я таки завел Адгура поговорить об астрономии - о времени, пространстве, не стареющих космонавтах и прочих, щекочущих воображение вещах, ожидая приятного душа узнавания. То, что я услышал было не тонизирующим душем. Это была лавина ненормальных идей и гипотез;  быстрые рисунки маленьких атомов, которые на моих  глазах превращались во вселенные, тут же взрывались, становясь маленькими,  черными и тяжелыми звездами, лениво катящимися куда-то по перевернутому седлу; это был бешеный натиск парадоксов, угнездившихся на панцире черепахи, которая как пилот Формулы 1 не давала себя обогнать расширяющейся вселенной; и время, сжимающееся и разжимающееся как меха аккордеона, вдувающего в мою голову какофонию космического хаоса... Я не понял почти ничего и больше к нему со специальными вопросами не лез, да и он этому делу предпочитал общение за шахматной доской.

Странно, но в среде научной интеллигенции гуляет какой-то вирус, поражающий людей в день защиты диссертации. После того, как больной становится носителем, он ничего не забывает, но теряет всякий интерес к дальнейшему накоплению знаний. Конечно, это относится не ко всем, а к Адгуру не относилось и подавно. Он всегда стремился что-то узнать, обогатить свой интеллект, но  никогда не делал этого ради конъюнктуры или престижа. Просто, ему это было интересно. Вообще  это был человек, каким-то образом живущий не по правилам необходимого, а по правилам интересного. Мне кажется, такой подход и есть высшее предназначение интеллекта, не узкого - образовательного или сословного, а вообще интеллекта, независимо от носителя - крестьянина, писателя, военного.

Еще один маленький штрих. Как-то Адгур сказал приблизительно следующее - любые права,  любые ценности в этом мире должны опираться на естественные и безусловные чувства, свойственные людям: любовь к себе, своим близким, своей культуре, ответственность перед землей на которой ты живешь и которая тебя кормит,  готовность пожертвовать малым ради чего-то большего, стремление к свободе и счастливому продолжению своего рода. Все это можно выразить приблизительно такой формулой:        

      Между собой и семьей я выбираю семью.      
      Между семьей и народом я выбираю народ.   
      Между народом и Землей я выбираю Землю.

Не знаю  его  ли это мысль, но допускаю, что вполне могла быть его. Слишком это похоже на Адгура. Воспитанный в духе диссидентства и почитания абхазских этно-культурных устоев, он представлял собой удивительный сплав горца и человека Запада.

     Он был светел душой...
     Он был красив...
     Он тонко чувствовал прекрасное...
     Он умел сопереживать...