?

Log in

No account? Create an account
там вдали

немного обо всем

Архимандрит Дорофей (Дбар): «Надо перебороть в себе обычные человеческие страхи»
ФИЛОСОФСКОЕ
batal
Интервью для «Нужной газеты», 22 января 2013 г.
ddo

- Отец Дорофей, парламент не так давно принял закон о религии. Основные споры развернулись вокруг преамбулы закона. В конечном счете депутаты остановились на принятии преамбулы в том виде, в котором она сейчас и существует. Насколько вы считаете принятую преамбулу приемлемой?
- В принципе вариант, принятый Парламентом, вполне приемлем. Я всегда говорил и сейчас повторяю, что я не сторонник того, чтобы отдавать приоритеты той или иной религии в Абхазии. Дело в том, что все религии, указанные в преамбуле закона, имели в разные исторические периоды разное значение как в формировании нашего государства, так и культуры и традиций нашего народа. Я так говорю отнюдь не потому, что подхожу к этому вопросу по-светски, а потому, что считаю, что государство должно уважать всех своих граждан вне зависимости от того, какую веру они исповедуют. Это право каждого человека и я не хочу, чтобы государство раздавало приоритеты какой-то религиозной организации, и тем более, активно ее поддерживало. К тому же союз государства и религии (не важно, какой - христианской или мусульманской) дает плачевный результат в деле самой же веры – тогда начинается то, что мы сегодня наблюдаем у наших соседей: когда люди искренне верующие, отдаляются от Церкви, сталкиваясь с тем, что Церковь становится инструментом для политиков. Я считаю, что для абхазского государства в основе национальной идеи, вне зависимости от веры или политических интересов каждого из нас, должен лежать этический принцип, то есть «абхазство», сохранение нашего облика, традиций, языка, культуры, в которую, повторюсь, свой большой вклад внесли и православие и ислам.
Второе. Считаю, что очень правильно, что в преамбуле особо отмечен «традиционный монотеизм абхазов». Я против наименования традиционных религиозных верований абхазов «язычеством». Это низводит традиционную религию абхазов до примитивного уровня. Абхазы, находившиеся в эпицентре формирования мировых религий, стояли и в древности на гораздо более высоком уровне, нежели то, что вкладывают в понятие «язычество» те, кто говорит сегодня о традиционном вероисповедании нашего народа. Я воспринимаю эти утверждения, как попытку загнать нас в пещеру, чтобы рассуждать о нас как о народе, не соприкасавшемся с другими цивилизациями и религиями. Мы не были никогда замкнуты в своей вере и культуре. И на нас оказали влияние и римляне, и персы, и византийцы, и католические миссионеры. Все наши памятники, культура, язык говорят о том, что абхазское религиозное мировоззрение сконцентрировало в себе множество элементов из других религий и верований. Вот поэтому я считаю, что формулировка «монотеизм» более точна. Применяя определение «абхазское язычество», ведь никто не имеет в виду развитую мифологию, философию и храмостроительство, как у греков, или жречество и мистерии, как у египтян. Речь идет о совершенно банальных вещах: почитание молнии и грозы, как олицетворение богов; утопить чучело в реке, чтобы умилостивить богиню воды; тело умершего зашить в бычью шкуру и повесить на дерево, а после истления останки положить в дольмен; накрыть трапезу, чтобы вскормить души усопших людей, и т.д. Надо понимать разницу: построить дольмен и построить храм – это разные вещи, даже с точки зрения культуры. Если нам будут говорить, что мы только наследники дольменов, значит, нас вычеркивают из мировой цивилизации. Между тем, мы внесли свой вклад в мировую культуру и от языческих дольменов развились до строительства христианских пятинефных храмов. Как говорят греки – если бы не было Парфенона, не было бы Софийского храма в Константинополе, то же самое у нас: если бы не было дольменов, не было бы Лыхненского и Моквского храмов.
- Отец Дорофей, от преамбулы - к основной части закона: нас конечно же интересует его практическое приложение и что дает религиозным объединениям этот закон?
- Появление этого закона не случайность. После создания Священной Митрополии Абхазии возник вопрос регистрации. Мы должны были получить юридические права, ведь 2 тысячи граждан страны выразили свое отношение к созданию СМА. Но когда мы попытались зарегистрировать Священную Митрополию, мы получили отказ, который в Минюсте мотивировали тем, что нет закона о религии. Хотя при этом и Сухумо-Пицундская Епархия, и община баптистов и евангелистов имеют регистрацию. Нам объясняли, что те религиозные организации, которые получили регистрацию, получили его в качестве особого исключения. Но наше упорное требование о регистрации привело власть к пониманию того, что необходимо принять закон о религии. На сегодняшний день закон принят Парламентом, теперь осталось только создание необходимых механизмов его функционирования.
Очень сильно обрадовало меня то, что законом упраздняется такая должность как «Уполномоченный по делам религии при правительстве республики» – классическая советская формулировка. Почему меня это обрадовало – не потому, что у меня негативное отношение к личности Резо Николаевича Кация, который занимает должность «уполномоченного», в силу его отношения к тем процессам, которые сегодня происходят внутри Абхазской Церкви. А потому, что когда мы доверяем регистрацию той или иной религиозной общины одному человеку, в этом всегда есть опасность. Вот придут представители тоталитарных сект, будь они христианского или мусульманского происхождения, и скажут: «знаете, дорогой Уполномоченный, мы поможем Абхазии, привезем медицинскую технику, обеспечим школы инвентарем, раздадим детям подарки на Рождество или Курбан, а вы нам сделайте регистрацию». И этот человек будет решать проблему, исходя из своих религиозных убеждений и социальных приоритетов. Теперь же, вместо решения одного, мы будем иметь экспертную комиссию, в которой разные люди, из разных структур. Извините, что я так откровенно говорю, но подкупить или уговорить всех вряд ли получится. Соответственно мы себя обезопасим от тех религиозных элементов, которые упорно будут пытаться проникнуть к нам – будь то тоталитарные секты или крайние радикалы, как из христианской среды, так и мусульманской, или монашеские и самозваные общины, незаконно находящиеся на территории нашей страны. В этом смысле экспертная комиссия должна дать положительные результаты. По крайней мере, у нашего общества будет хотя бы возможность знать, что действительно происходит, потому что теперь это будет решать не один человек.
- Отец Дорофей, а кто входит в состав комиссии?
- Насколько мне известно, там будут эксперты в области религиоведения…
- То есть это не представители тех традиционных религий, которые существуют в Абхазии?
- Нет. Это будут представители парламента, исполнительной власти, специалисты в области истории и религии. И это правильно – мы не можем сами себя оценивать. Мы не можем знать, являемся мы положительным составляющим для государства или отрицательным. В этом смысле - это защитный механизм. Но проблема в том, что совет пока не сформирован и, соответственно, происходят задержки с регистрацией религиозных организаций.
- Медлительностью нашей власти никого не удивишь, но, пока они «размышляют», давайте перейдем ко «времени, в котором стоим». Был сход православных мирян, принято решение о провозглашении автокефалии Абхазской Церкви. Участники схода обратились к Вселенскому патриарху…. Что сегодня? Есть ли какое-то продвижение в абхазском церковном вопросе, тем более, что только что прошел визит патриарха Варфоломея в Грузию?
- Мы всегда должны быть реалистами. С самого начала, с того дня, как мы начали процесс воссоздания нашей Церкви и ее признания, мы должны быть готовы к самым худшим вариантам. Наш народ уже через это проходил и знает, с какими трудностями и несправедливостью он сталкивался, когда создавалось абхазское государство. То есть, нам не надо настраиваться на легкое решение вопроса. Другое дело, что мы должны быть упорными и целенаправленно идти по намеченному пути, убеждать все стороны в нашей правоте. Никому это не нужно, кроме нас. Нам нужно воссоздать нашу Церковь и добиться ее признания! Поэтому за визитом Вселенского патриарха в Грузию я тоже внимательно наблюдаю. Я следил и за греческими, и за российскими, и за грузинскими публикациями на эту тему. Сегодня я уже могу сказать о положительной стороне – несмотря на то, что это мероприятие посвящено исключительно событию, связанному с юбилеем грузинского патриарха, тем не менее абхазский церковный вопрос на нем был поднят. Именно к нему было приковано внимание СМИ. Это значит, что благодаря церковному собранию в Новом Афоне мы смогли сделать так, что вопрос Абхазской Церкви стоит на повестке дня в международных православных встречах, несмотря на то, что Грузия этот вопрос воспринимает как свою внутреннюю проблему.
- Это положительный момент, а отрицательный?
- Когда абхазский вопрос обсуждается на таком высоком уровне с привлечением очень серьезных сил – это значит, что у нас будут серьезные противники. Я могу об этом говорить на основании не только репортажей СМИ, но и по тем встречам, в которых я сам участвовал (и в Греции, и в Константинополе). Наверное, греки впервые почувствовали, что абхазский церковный вопрос вызывает такой ажиотаж и станет такой серьезной проблемой. Дело в том, что есть и другие непризнанные Церкви, гораздо большие по своему составу и численности, чем мы, у которых аналогичные проблемы, и у которых, порой, и положение гораздо серьезней. Когда мы говорим об абхазской церковной проблеме, мы должны понимать, что у нас, например, нет ни одного епископа, а у этих непризнанных Церквей десяток епископов. Но, тем не менее, на этих Церквях почему-то не сфокусировано такое внимание, как на Абхазской. Конечно, нас это очень беспокоит: у нас маленькая страна, церковь, у нас нет таких грандиозных возможностей, как у московской или грузинской патриархии, но, тем не менее, мы пока удерживаем баланс.
- Прогнозы дело неблагодарное, и все же…
- Конечно, нам всем хочется быстрого решения - мы устали за двадцать лет. Но мы должны признать, что вина лежит на нас. Дело в том, что все эти годы мы шли не в том направлении.
- Когда Вы говорите: «нас», Вы имеете в виду священнослужителей Абхазской Церкви?
- Да, конечно. И главу Абхазской Епархии отца Виссариона. Потому что если бы мы на протяжении 20 лет занимались тем, что делаем последние полтора года, мы уже во многом продвинулись бы в решении нашего церковного вопроса. Но надо признать, что мы 20 лет смотрели в одну сторону и думали, что там за нас все решат.
Вторая проблема. Отсутствие единства в пути решения абхазского церковного вопроса. Думаю, понятно, под влиянием какой церковной стороны мы не смогли добиться единства. У нашего правительства, парламента и общественности не хватило мужества сказать главе Абхазской Епархии, что это не его личный вопрос, и что вопрос воссоздания Абхазской Церкви гораздо важнее личных амбиций – надо прийти к единому мнению с молодыми священниками, которых ты воспитал.
- Отец Дорофей, но вы не можете не согласиться, что в данном случае - это результат политизации вопроса: и не власти Абхазии и отец Виссарион «заказывали музыку» - тут есть более серьезное влияние. Но все же, давайте подведем итог: что мы сегодня имеем в результате всех плюсов и минусов и на что нам надеяться?
- Лично меня не будет устраивать, если мы еще 20 лет будем только обсуждать абхазский церковный вопрос. Я говорю об этом открыто не только здесь, но и в Константинополе. На данном этапе для меня очень важный показатель – непризнание запрета, наложенного на меня и отца Андрея Епископом Майкопским, со стороны других Церквей. Таким образом, попытка Московской Патриархии отрезать нас от служения, от нашей паствы не состоялась. Теперь Русская Православная Церковь забрасывает Константинопольскую и Греческую Церкви (где я нахожусь) письмами, в которых они утверждают, что я не могу там служить в качестве священника. И вот какую причину приводят представители РПЦ: отец Дорофей, будучи клириком Русской Православной Церкви, создает раскол на канонической территории Грузинской Православной Церкви, т.е. в Абхазии. Другими словами, проблема заключается не в том, что у меня плохие отношения с Русской Православной Церковью или Епископом Майкопским, проблема не в том, что, я как священник, нарушил какие-то нормы… Греки спрашивают: состав преступления назовите? Не называют, потому что ничего, кроме аргумента - что я, находясь в Абхазии, собираю народные «сборища» и раскалываю Грузинскую Церковь, у них нет.
Сегодня Русская и Грузинская Церкви - союзники против воссоздания Абхазской Церкви. Они делают все, чтобы не дать нам возможность решить абхазский церковный вопрос. Политическая составляющая в этом вопросе состоит именно в том, что, наверное, воссоздание Абхазской Церкви даст возможность закрепления нашей независимости. Но меня, как церковного человека, более беспокоит не это. Мне, как священнику, хочется, чтобы у абхазских верующих были такие же права и возможности, как у русских, грузин, греков, как у любого другого народа. Почему абхазский народ должен быть лишен епископа? Почему в Верхней Сванетии может быть епископ, а у нас нет? Откуда и кто за нас решил, что абхазы не готовы к независимой Церкви. Наивные рассуждения о нашей якобы «неготовности», вызывают удивление. Значит албанцы на Балканах, у которых было самое жестокое преследование веры, после коммунистического режима они были готовы заиметь свою Церковь, а мы нет? Вы придите в Новоафонский монастырь и спросите у паломников из разных стран: каково их представление о вере? И вы увидите, что они очень далеки от православия. Поэтому я думаю, что пока я служу в греческой митрополии, пока у меня есть возможность для встреч с представителями Вселенской Патриархии, пока с повестки дня не снят абхазский церковный вопрос - у нас еще есть возможность довести дело до конца. Но все зависит от нас.
Вы же видели аргументацию грузин – они на всех встречах говорят, да, вот отец Дорофей…, но это не Абхазская Церковь, а вот другая часть во главе с Виссарионом не хочет решать абхазский церковный вопрос через Вселенскую Патриархию. И вот тут уже проблема совсем не во мне, а в абхазском обществе, которое должно сказать и отцу Виссариону и отцу Дорофею: найдите приемлемое для двух сторон решение во благо своей родины и спасения своего народа. А не говорить, вот мы миряне и мы судить священников не можем.
- В народе часто путают священника с Богом. Но абхазские священники - это ведь не только отец Виссарион. Есть ли у всех остальных понимание того, что для решения вопроса автокефалии Абхазской Церкви надо объединить усилия?
- Надежда есть. Когда мы зимой обсуждали этот вопрос – все были согласны. А потом один человек решил все по-другому. Когда мы говорим о мнении священнослужителей, мы должны учитывать, что у них есть печальный пример отца Георгия (Хоркина), позволившего себе выразить свое мнение и в результате покинувшего Абхазию. Надо просто иметь мужество - я не говорю даже о христианском мужестве, просто о человеческом - просто собраться и сказать, что другого пути для развития православия, кроме как воссоздание Абхазской Церкви, у нас нет. Надо перебороть в себе обычные человеческие страхи - быть запрещенными в священнослужении, потерять приход и т.д.
- Отец Дорофей, признание независимости всегда очень сложный процесс и не только в церкви. Будем молиться за…?
- Единство среди абхазского духовенства и мирян. Потому что все должны понимать, что если бы мы во время референдума о независимости нашего государства разделились во мнении, ничего бы у нас не получилось.

Беседовала Изида Чаниа
 

Архимандрит Дорофей (Дбар) : Подготовлена полная академическая биография святого Иоанна Златоуста
ФИЛОСОФСКОЕ
batal
ps_John_Chrysostom_cf_1361340447.jpg.814x610_q85

Миниатюра Минология Василия II «Перенесение мощей Иоанна Златоуста в Константинополь в храм святых Апостолов».
Константинополь. 985 г.Ватиканская библиотека, Рим Wikimedia Commons


Архимандрит Дорофей (Дбар) – председатель Совета Священной Митрополии Абхазии, заканчивающий докторскую диссертацию о месте кончины св. Иоанна, архиепископа Константинопольского, Златоуста, побеседовал с корреспондентом Pro Science о своей работе и о критериях достоверности в историографических исследованиях.
original
Св. Иоанн Златоуст,  сосланный по указу императора Аркадия в Питиунд (ныне Пицунда, Абхазия), по одной из имеющихся на сегодняшний день в церковно-исторической науке версий, умер в Команах Абхазских. Это предположение впервые выдвинул греческий ученый-археолог Константин Вриссис, посетивший Абхазию в ноябре 1884 г. Отец Дорофей, проработав многочисленные источники и изучив маршрут следования Златоуста, пересмотрел эту церковно-историческую проблему.

- Как  вы пришли к теме жизнеописания Иоанна Златоуста?
- Когда-то я начинал эту тему еще в Московской духовной академии. Я защитил там кандидатскую диссертацию на тему «История христианства в Абхазии в 1-ом тысячелетии». Одна из глав этой работы была посвящена месту кончины св. Иоанна Златоуста, но в силу недоступности источников и разного рода материалов я не смог тогда изучить должным образом этот вопрос, поэтому и уехал в Грецию, где продолжил исследовательскую работу в стенах Аристотелевского университета в Салониках. В течение последних шести лет я учусь и живу там, завершаю работу над диссертацией, и выводы, конечно, не радуют моих соотечественников, потому что великий Иоанн Златоуст скончался не в Команах Абхазских, а в Понтийских.
- Это  территория современной Турции?
- Да. Из жизнеописания св. Иоанна Златоуста (349/50-407 гг.) нам известно, что в 404 г. он был во второй раз изгнан из Константинопольской церковной кафедры (совр. Стамбул) и отправлен в ссылку в отдаленный городок Кукуз Армянский (совр. Göksün, Турция). В этом городке Златоуст находился в заточении в течение трех лет. Правда, в начале 406 г., по причине нашествия «исаврийцев», он был перемещен на некоторое время в более безопасный населенный пункт - Арависсу, который располагался приблизительно в четырех километрах от Кукуза.
В 407 г. св. Иоанн Златоуст был сослан из Кукуза Армянского в Питиунд (совр. Пицунда, Абхазия). По дороге в Питиунд он вместе с сопровождавшими его солдатами, достигнув города Команы, остановился в мартириуме (храме) св. Василиска.
За столетие до этого некто Маринос, набожный человек, отдав много денег палачам, забрал у них святые останки мученика Василиска. Он же и построил в Команах храм (мартириум) и положил в нем с соответствующими почестями святые мощи (останки) мученика Василиска.
Мартириум располагался за стенами города Команы. Ночью Златоусту явился св. Василиск, мученик Команский, который обратился к нему со словами: «Мужайся, брат Иоанн, завтра мы будем вместе!» На следующий день по настоянию солдат Златоуст продолжил свой путь в Питиунд. Однако его состояние резко ухудшилось, и солдаты возвратили его снова в Команы, в храм св. Василиска. Там он испустил дух, произнеся свои последние слова: «Слава Богу за все!» Это случилось 14 сентября 407 г. Тело св. Иоанна Златоуста был погребено в мартириуме св. Василиска в Команах. В 438 г. его останки были торжественно перенесены из Коман в Константинополь (Стамбул) и положены в храме Святых Апостолов.
Но вы понимаете, что люди привыкли ходить в монастырь, храм, к гробнице и источнику, слышать имена святых: Иоанн Златоуст, мученик Василиск, Иоанн Креститель (в Команах Абхазских указывается место третьего обретения главы св. Иоанна Крестителя) – такая концентрация христианских святых. И когда ты говоришь, что версия, которая появилась к концу 19 в., существует всего сто лет и не имеет под собой исторических оснований, то это, конечно, тяжело воспринимать. Но наука есть наука. Я категорически против патриотизма и благочестия в науке. Это самообман и введение людей в заблуждение.
- Как вы пришли к этому выводу, на основании каких источников?
- Изучив древнегреческий, я ознакомился со всеми материалами, в т.ч. отдельными рукописями. Могу сказать без ложной скромности, что сегодня не существует каких-либо данных по истории Коман Абхазских, неизвестных мне. У меня есть полный набор источников, возможно, не только по Команам, но и по жизнеописанию Златоуста.
Вы знаете, я был вынужден провести эту работу, потому что в православной науке, к сожалению, отсутствует фундаментальный труд по жизнеописанию великого учителя Церкви – св. Иоанна Златоуста. Есть работы на Западе, и у немцев, и у французов, но такого академического изучения жизни Златоуста у нас до сегодняшнего дня проделано не было. Мое внимание главным образом было сконцентрировано на последних годах жизни этого святого. Поэтому могу сказать, что есть целый набор фактов, которые однозначно, тут нет двусмысленности, говорят о том, что Златоуст умер и был погребен в Команах Понтийских. В процессе работы я изучил практически каждый шаг св. Иоанна Златоуста во время ссылки, маршрут его ссылки, все топографические названия, которые встречаются в источниках и каким нынешним населенным пунктам и городам они соответствуют.
ps_ioann_zlatoust

                                                                   Иоанн Златоуст

В процессе работы над этой диссертацией я написал для студентов Абхазского государственного университета и большую статью «Методология современного историка на примере изучения истории христианских святынь Коман Абхазских». Актуальность этой темы стала очевидной для меня в ходе моих наблюдений за методом ведения дискуссии участниками различных групп в социальных сетях. Чаще всего жаркие споры, порой переходящие во взаимные оскорбления (чего я не одобряю), имели место, когда речь заходила о событиях из прошлой и новейшей истории абхазского народа, в том числе связанных и с историей Коман Абхазских. Нередко в них принимали участие и представители грузинской стороны, которые вели себя несдержанно и агрессивно. Подавляющему большинству участников этих споров не хватало умения обосновывать свою позицию правильно. Люди спорят между собой зачастую на основании того источника, который является подложным. Нет смысла на основании этого источника вести спор и тратить силы.
- Хорошо, а что является критерием достоверности, как отличить подлинное от  подлога?
- Хотим ли мы того или нет, но мы должны признать, что за семьдесят наших советских лет наука в Европе в этом отношении ушла очень далеко. Например, когда мы говорим об источниках, речь идет о том, что современный историк никогда не использует некритическое их издание. Если историк использует тот или иной источник, который вводится им в оборот для удостоверения в том или ином факте, чтобы показать истинность того или иного события в истории, он должен быть уверен, что текст данного источника подвергся критическому изданию. Т.е. все рукописные списки этого источника, имеющиеся на языке оригинала (в нашем случае на древнегреческом), их переводы, будь то на армянский, коптский и т.д., сверены. В этом случае создается генеалогия источника и выясняется, какой же из рукописных списков является прототипом, соответственно убираются все интерполяции, т.е. позднейшие вставки и дополнения.
Когда историк уверен, что вот это сообщение существует во всех рукописях, и нет никаких разночтений и разногласий, тогда он может смело обосновывать свою точку зрения. А когда существуют разночтения, например, я использую доступную только мне одну рукопись, но другие используют другую копию того же источника, то мы видим, что наши выводы расходятся. И мы не сможем выяснить, кто из нас прав, пока мы не установим, какой из источников более близок к прототипу, мой или их? Это одна сторона. Вторая –  вопрос языка.
Читая византийские источники на том языке, на котором они были написаны изначально (я сейчас пишу работу, которая называется «Абхазия и Абхазская Церковь по данным Византийских источников»), я замечаю, что меняется образ моего исторического мышления. Потому что, читая их и ни разу не встретив слов «Абхазия» и «абхазы» или «Грузия» и «грузины» -  должен выстраивать ряд событий из истории абхазского и грузинского народов совершенно по-другому.
- Что касается Иоанна Златоуста, - почему вы сказали, что европейцы "ушли далеко вперед"?
- Например, французы с середины XX в. осуществляют критическое издание христианских источников (это серия так и называется Sources Chretiennes), уже вышло более 500 томов. Так вот эта методология касается не только истории, но и патрологии, вы должны быть уверены, что, скажем, письма св. Иоанна Златоуста, написанные им во время ссылки, действительно  принадлежат ему, а не кому-то другому (кстати, часть этих писем были изданы в составе вышеназванной серии).
Нехватка современного метода исторического исследования, мне кажется, у нас сильно ощущается. Стоит сказать и о том, что эта методология включает в себя и наличие соответствующих комментариев к текстам издаваемых источников, что подразумевает под собой серьезный и глубокий анализ сведений источников.
Видный русский историк проф. Ключевский говорил: «Торжество исторической критики - из того, что говорят люди известного времени, подслушать то, о чем они умалчивали».
Например, Команы Абхазские - нет смысла спорить, здесь умер Златоуст или не здесь, если мы не установим, что такой топоним действительно встречается в описаниях путешественников, либо в каких-то древних картах. Когда ты ни разу в источниках не встречаешь упоминание о наличии этого топонима на территории Абхазии до 1884 г., естественно,  возникает масса вопросов.
Еще один пример. Многие исследователи путали топонимическое название «Команы» (с греч. означает «волосы») с названием народа кипчаков (они же половцы), которых византийские источники называли «команы». Они жили и здесь, на Кавказе. Если не знать всех этих нюансов – не будет и правильной интерпретации сообщения источника.