March 1st, 2017

там вдали

Аромат сухумских кофеен

Аромат сухумских кофеен
О самых знаменитых кофейнях Сухума читайте в материале колумниста Sputnik Батала Кобахия.


Любой разговор об Абхазии начинается и завершается воспоминаниями или впечатлениями о Сухуме, основной темой которых всегда является знаменитая набережная и многочисленные кофейни, рассыпанные по всему городу. Сейчас она называется набережной Махаджиров, когда-то Приморским бульваром, Михайловской набережной, но в народе укрепилось название Сухумская набережная, или Сухумский бульвар. Конечно, самые знаменитые кофейни — это те, которые были сосредоточены на набережной.
Проспект царя Леона — главная улица Абхазии — носил некогда имя Ленина. Названия столь похожи по звучанию, отчего некоторые думают, что старое наименование просто перевели на абхазский лад. Так вот, этот проспект выводит каждого, кто окажется в центре города, и в особенности гостей столицы, на знаменитую сухумскую набережную прямо к кафе "У Акопа". Этот уголок Сухума больше знают как "Брехаловку". Послушали новости, выпили чашечку кофе, посмотрели на грифонов, изрыгающих из пастей струи воды, ноги в руки — и на прогулку. История сухумских кофеен восходит к концу XIX века. Их называли турецкими, поскольку культуру приготовления ароматного напитка привнесли в наш город турки, понтийские греки и армяне, переселившиеся в Абхазию в тот период. Чаще всего люди заказывали именно кофе по-восточному, по всей видимости, местные жители чувствовали некое стеснение перед армянами и греками, вынужденными к тому времени эмигрировать от преследований из Турции в Абхазию.
1019837219
Как-то во время войны, в 1993 году, известный абхазский художник Левраса Бутба, наспех общаясь с журналисткой перед боем, чувствуя, что осталось много недосказанного, предложил ей: "Только давай обязательно встретимся в Сухуме после войны! Мой дом находится на улице Пушкина, а если дома уже нет, встречаемся на набережной, в кофейне "У Акопа", где собиралась сухумская богема. Спроси Леварсу — там меня все знают. В шесть часов вечера после войны", — шутливо закончил он словами из названия очень старого кино. И знаете, дома, конечно, уже и не было, ибо квартал, в котором он жил, сгорел во время бомбежек, но они встретились в кафе, и, кажется, время было около шести, хотя там никто не сверяет часы, чтобы не нарушить сакральную безмятежность своего бытия. Правда, ко времени их встречи люди уже переименовали кафе в "Брехаловку", взамен того, что было полностью разрушено бомбежками. Тема набережной и именно той ее части, где расположено знаменитое кафе, стало излюбленной в творчестве Леварсы. Одна из этих картин висит у меня дома.
Очарование сухумских кофеен было всегда приправлено запахом моря, меняющегося от погоды, и душистым, жгучим ароматом кофе, который на глазах посетителей жарили в огромных барабанах, мололи, и едва он успевал остыть, варили в кофеварках с длиннющими ручками на горячем песке. Весь магический процесс происходил прилюдно. Правильно прожарить кофе, правильно промолоть до нужной консистенции, а главное, правильно приготовить его: не переварить, выдержать пропорции сахара для любителей среднего, ниже среднего, сладкого, двойного — было большим искусством. Невероятным наслаждением было наблюдать, как опытный и общительный бариста варил одновременно на двадцать чашек кофе, погружая длиннорукие кофеварки в горячий песок, и при этом всегда помнил конкретного хозяина для каждого джезвея, успевая в кратчайший срок дать ожидающему своей порции кофеина топовые новости. И знаете, я не помню случая, чтобы он когда-нибудь ошибался. Постоянные клиенты никогда не говорили ему, какой им варить кофе. Едва они подходили, хозяин кофейни уже заваривал кофе именно для него, всегда помня вкусы своего постоянного клиента. И каждый ощущал себя именно тем единственным, постоянным и любимым клиентом своей избранной кофейни.
1013504933
Кстати, не считаю себя древним динозавром, но я застал то время, когда чашка роскошного, немыслимо благоухающего кофе стоила всего десять копеек и была доступна каждому. Благодаря именно этой доступности самые выдающиеся идеи рождались во время неспешной брехни в кофейнях. Особое место в их ряду, но это на мой взгляд, конечно, занимала "Амра". Именно там собиралась сухумская богема и размышляла под палящим солнцем о будущем независимого абхазского государства, ну и о душе и искусстве, конечно, — это святое. Не знаю, то ли необременительная цена за чашку кофе, то ли что-то иное, но разговоры там происходили на высочайшем метафизическом уровне. Возможно, с подорожанием кофе уровень дискуссий понизился, и дискурс стал боле прагматичным, но это судить уже не мне, а нынешним завсегдатаям.
Практически каждый сухумчанин имел свое излюбленное кафе. Значение тут имели возраст, род занятий, интересы, ну и, конечно же, привычка к насиженному месту. Друзья, как правило, не созваниваясь и не договариваясь, спонтанно встречались за ритуальной чашечкой дымящегося кофе в облюбованной кофейне. Цены были смехотворными, удовольствие невероятным, а разговоры во время кофепития были тончайшие. Наиболее знаменитыми и оживленными кофейнями довоенного Сухума были старая "Брехаловка", "Пингвин" у Овика, кафе у Оника, находившееся перед входом в Обезьяний питомник, "У Акопа" — напротив исторической гостиницы, на причале в "Апре" и, конечно же, на "Амре".
Известный поэт и историк Станислав Лакоба в одном интервью, вспоминая о прошлом своего города, сказал: "На "Амру" попить кофе и пообщаться приходили все. Каждый здесь мог найти круг общения и место за столиком. Отношения между людьми традиционно были более мягкими, если сравнивать с другими городами. Сегодня понятие "сухумец" размылось. Город в очередной раз меняется. Он менялся и раньше. В моем понимании "сухумцы" — это народ, живущий на морском острове, а Сухум — это остров в Абхазии".
У каждого места была своя душа и особая атмосфера, которая имела некий потаенный смысл для постоянных его обитателей. Сторонние наблюдатели и посетители не всегда могли это уловить. Но некоторым удавалось. Мне нравится сравнение кофеен времен старого Сухума с европейскими, которое дает в своих воспоминаниях русский поэт и эссеист Лев Рубинштейн: "Цивилизованность, западность, "европейскость" в данном случае обеспечивались наличием салфеточек, блюдечек, кофейничков, латинским шрифтом в меню, прохладной любезностью официантов. Альтернативой этой хорошо сервированной североевропейской мути выступали сухумские или ереванские кофейни: раскаленный песок, убойный деготь в маленьких чашечках, нарды, кайф, мухи. Но это не кафе, это кофейня — медлительная, медитативная, не замечающая течения времени".
Наблюдая за жизнью в сухумских кафе в наши дни, замечательно сказала по поводу ритуала кофепития Надежда Венидиктова: "Черный кофе я не люблю и не пью, на набережной тусуюсь редко, но чужое кофепитие доставляет мне удовольствие – вид людей, наслаждающихся чашкой горячего кофе, «запускает» предвоенную атмосферу сухумского кайфа, возрождающуюся в наши дни очень медленно". Мне и сегодня ностальгически чудятся брызги волн и шум моря, и палящее солнце на "Амре", едва защищенное железными козырьками, и запах кофе, который уже не вернешь, и вселенскую грусть по испарившемуся времени, омраченному множеством потерь.
1020512788
Несколько лет назад я был в Ереване и встретился с одним замечательным писателем в "Поплавке", это было место у озера, и там обычно собиралась богема. В один из дней в "Поплавке" сидел их президент с Шарлем Азнавуром. Пришел одноклассник президента и, проходя мимо, просто сказал: "Привет". Охранникам это не понравилось, и один из них "замочил" его в туалете. После этого случая интеллигенция блокировала "Поплавок", они стояли у входа в течение месяца, но не заходили. Для них "Поплавок" был таким же символом, как для нас "Амра": островком свободы, независимости и духовности. Для них это была территория, в которой статусы людей соответствовали иным меркам, где все были равны.
Думая о сегодняшнем дне, я понимаю, что "Амра" не может возродиться и стать опять нашим поплавком надежд, потому что мы сами еще находимся в состоянии разрухи после войны, и я не понимаю, почему вся страна возрождается, а "Амра" – нет. Мне кажется, что она ждет своего часа возрождения, когда мы убьем в себе зверя, того, который зовется "трофеем", когда изживем его в себе. Я благодарен Наде за то, что она оставила свои впечатления для тех, кто этого не знал.
1020512914
И хотя прошло уже более двадцати лет после завершения боевых действий в Абхазии, часто слышишь сетования кофейных гурманов сухумчан, что атмосфера церемонии кофепития значительно изменилась, и тому есть много причин. Главное кафе Абхазии "Амра" никак не возродилось, бывшие "амритяне" на долгое время переметнулись в "Антракт" при Русском театре, пока он не стал рядовым рестораном. А сейчас и его закрыли на засов, вернув фойе театру. Новостийная "Брехаловка" перекочевала с прежнего места к "Акопу", кафе на причале стало слишком европейским, дорогим и отдает сувенирным кичем. В довершение всему там установили некий пластиковый купол, заботясь о людях, дабы они не мочили голову во время дождя, но он нарушил аутентичность места, и, как правило, народ расходится от него подальше, наслаждаясь поглощением кофе под открытым небом. Телевизор, установленный в упор посетителям, наслаждавшимся раньше чашкой кофе и видом на море, хоть и радует любителей новостей и футбола, но покушается на многоречивость завсегдатаев, ибо теперь можно сидеть и вместо "мировых" новостей кофейного разлива, ежедневного созерцания меняющегося моря, угрюмо уткнуться в огромный ящик. А главное, он отвлекает от вида на причал, необычную дорогу в море, упирающуюся в зыбкую границу между небом и морем, прогулка по которой входила в ежедневный церемониал кофейных старожилов.
Часто наблюдаешь, и это очень печально, что кофе во многих местах стали варить в электрических кофеварках, либо используют перемолотый кофе из пакетиков. Магический цикл вкушения церемонии приготовления кофе и общения за чашкой потерял свое очарование в стремительно меняющемся времени. Тем не менее для многих, даже редко бывающих гостей в Абхазии, набережная в городе воспринимается как особый, неповторимый мир. Со своим населением, архитектурой, окружением. Один из тех людей, кто сохранил в себе верность и привязанность к нашему городу, написал мне: "Таких мест, как Арбат, Крещатик, Васильевская стрелка, мало, но они являются "визитными карточками" своих городов. С Сухумом у многих, и я не исключение, ассоциируется в первую очередь именно набережная и "Брехаловка". Здорово, что они есть!".
На самом деле, сегодня "Брехаловка" — самое знаменитое кафе на набережной города. Считается, что именно там можно узнать все городские новости. Поэтому во всех поствоенных репортажах заезжие журналисты с ленцой просто устанавливали камеру на набережной у кафе и давали сочную информацию о том, как реагируют сухумчане на ситуацию, например, с признанием Косово, на сложности мирового экономического кризиса, на витиеватые спирали политических переговоров, на интриги в общественно-политической и культурной жизни страны, на предполагаемые перестановки в системе власти, ну и, конечно же, на достижения в спортивной жизни города и планеты.
Как-то утром зашел я в кафе с одним профессором из России. Моросил дождик. Он спросил у кофевара: — А почему там счеты бухгалтерские на дереве висят?
Заваривая неспешно кофе, тот ответил, удивляясь нашей несообразительности:
— Чтоб не намокли. Дождь же идет!
— А зачем они тут нужны? — не унимался мой гость.
— Как зачем? Считать во время игры в домино?
— Домино?
— Вы знаете, какое место наши спортсмены с "Брехаловки" заняли на чемпионате мира? — с обреченной усталостью на постоянство животрепещущего вопроса ответил хозяин кофейни, ворочая длиннорукой туркой по песку.
Но мой коллега не знал, что такие чемпионаты вообще есть, и уж тем более, какое место в нем заняли абхазские спортсмены.
— 86-ое! — с гордостью продолжил кофейный гуру. Потом посмотрел на нас и, видя, что это совершенно нас не впечатляет, добавил невзначай: – Это же из 250 команд!
— А! Ну, это другое дело! А что же все-таки так далеко от первого места? — вежливо улыбаясь, не унимались мы.
— Да устали они играть тут, — просто, без аффекта и со вкусом был дан нам ответ.
Мы ушли обалдевшие, но довольные. Мой гость два дня вспоминал об этом разговоре, особенно про усталость игроков, и на день по два-три раза заглядывал туда попить кофе. Уже на второй день он гордо сказал мне: — А знаете, сегодня у нас не спросили, какой нам кофе нужен. Не успели мы с женой подойти, и нам уже сварили кофе: один средний, один без сахара. Надо же — запомнил!
1020513113
Недавно, впервые за двадцать с лишним лет, я решил прочувствовать утро в кофейне на "Брехаловке", убедиться, так ли уж рано туда прибывают горожане попить кофе и обсудить ночные новости. Пошел туда ближе к восьми утра. По набережной гуляли в одиночестве и парами любители пешеходных прогулок. На "Брехаловке" сидело где-то человек пятнадцать. Я удивился, что уже так много. Но мне объяснили, что остальные уже давно ушли, и сейчас наступает время после восьми, для второй группы завсегдатаев: тех, кто любит поспать утром. Мой визит многих удивил. Спрашивали, не случилось ли что. Я ушел от ответа. Мой старший брат, увидев меня, решил, что произошло чрезвычайное происшествие, но я его успокоил и сообщил, что просто делаю обычный "мониторинг" на предмет привязанностей жителей города и их утренних пристрастий. Увидев в руках фотоаппарат, он успокоился и решил, что это действительно просто часть моей работы. А посему отчалил от меня пообщаться с друзьями за чашечкой кофе. Утро было замечательное. Море спокойное. Всходящее солнце било по глазам и по объективу.
Утренний кофе надо пить не спеша, пройдя весь круг церемониала. Вначале надо вдохнуть свежего морского воздуха и посмотреть на море: не изменилось ли оно в размерах, цвете или еще каких параметрах. Перед тем как выпить кофе, разумеется, надо прогуляться и желательно в одиночестве по причалу в глубь моря, для аппетита. Потом, возвращаясь к кофейне, оглянуться по сторонам и выбрать себе стратегического партнера для утреннего кофе, учитывая, что вокруг все знакомы между собой, но при этом сидят небольшими кучками, а то и по одному. Если разговор за кофе все время вертится вокруг одной темы, всегда можно упереться взором в купол рядом стоящей гостиницы "Рица" и перевести наскучившую беседу на удачные реставрационные работы, проделанные по восстановлению здания в стиле модерн на заре ХХ века. Тема выигрышная, потому что каждый может дать "экспертную" оценку по поводу качества восстановленного здания и того, как оно выглядело раньше. Чуть попозже здесь можно сразиться в домино с призерами чемпионата мира, занявшими аж энное место, или поиграть в шахматы или нарды. Хотя я тут привираю. Доминисты, в отличие от нардистов — народ капризный. Не со всеми играют, тем более после недавно прошедшего в Сухуме чемпионата мира, в котором многие из них участвовали. Очередь на игру в домино мне досталась всего один раз. И то случайно, а точнее постояльцы хотели понять, верно ли то, что я умею играть.
Услышав главные новости страны, насладившись трепом с друзьями, можно пройтись по набережной и посетить другие кофейни. К примеру, у "Бригантины". Кофе там можно пить стоя, вид непритязательный, но зато кофе вкусный, а главное, в ожидании своей чашки кофе вы можете насладиться ностальгическим запахом жареного и свежемолотого кофе, что стало уже редкостью в наших кофейнях, не говоря уж о ресторанах и кафе. Хотя в последнее время точка перестала работать. Устали, наверное.
Если жарко, то, конечно, лучше идти в "Пингвин". Летом там очень многолюдно, но, если вам повезет, и вы найдете свободный столик, можно, наслаждаясь морским освежающим ветром, разбавить кофе мороженым. А можно просто сесть на лавочку возле мудрого пингвина и, поглаживая его по голове, смотреть, как плещутся волны. Или лучше прогуляться в сторону развалин "Сухумской крепости", которая нынче блистает чистотой. Там можно пока еще полюбоваться древними развалинами и наблюдать, как волны бьются о рухнувшие в море старые стены, на которых четко видны следы ранневизантийской техники строительства, имеющее название "опус микстум", что означает смешанная кладка, в которой чередуются ряды из кирпичей и булыжников, погрузиться в таинственную дымку двухтысячелетней истории. Любителем чая и дорогих европейских рецептов кофе лучше пойти на "Апру", но и здесь, если у вас сложились особые и доверительные отношения с сотрудниками, можно уговорить их сварить обычный кофе по-восточному. Правда надо делать вид, что вы пьете эспрессо или мокко.
Зимой лучше пойти попить кофе в "Старый Сухум", тут, на открытой и обогреваемой специальными лампами над головой террасе, можно, не умерев от холода, пообщаться не только за чашечкой кофе, но и перекусить. Однако истинным любителям кофе покажутся совершенно невозможными мизерные размеры чашек, в которых их подают, поэтому уж лучше сразу просить двойную или тройную порцию. Ну, а если же пасмурно или идет дождь, лучше, конечно, прогуляться по набережной или пристроиться к зрителям в "кинотеатре" на "Брехаловке", усесться на парапет лицом к морю, свесив ноги вниз. Правда, фильм там всегда один, про море. А завершить вечер можно, если повезет, любуясь неповторимыми сухумскими закатами.
1020513140

Read more: http://sputnik-abkhazia.ru/columnists/20170301/1020430779/aromat-suxumskix-kofeen.html
там вдали

Так говорил Фазиль

Так говорил Фазиль

1019256083
О первом знакомстве с творчеством Фазиля Искандера и новой эпохе без него рассуждает колумнист Sputnik Батал Кобахия.
Он ушел, оставив нам целый мир! Невосполнимо, душа полна печали, невыразимой тоски. Как теперь жить без него? Начинается новая эпоха, но без Фазиля Искандера.
В начале 60-х годов Фазиль как-то жил на одной с нами лестничной площадке. Отец всегда почтительно отзывался о нем как о подающем большие надежды молодом человеке. Прожили мы рядом около года. Это было время, когда он подпитывался впечатлениями для своего великолепного "Созвездия Козлотура". Помню только его вежливую и слегка рассеянную улыбку и то, что он всегда весьма почтительно здоровался с детьми. Было мне тогда очень мало лет.
Прошло время. Как-то мне дали почитать маленький сборник рассказов с названием "Начало". Думаю, я тогда был в классе восьмом. Прочитал. Смеялся очень. Перечитывал. Потом был весьма удивлен. А что тут собственно такое написано? Почему он писатель? Все, что там написано, я каждый день слышу вокруг и вижу. Пожаловался отцу. Отец тогда улыбнулся, довольный моей реакцией, и ответил: "Значит, я не ошибался, он действительно стал очень хорошим писателем". Таким было мое первое знакомство. Жаль, что в тот период я не знал, что имею счастье каждый день видеть Искандера.
Потом я часто встречался с ним, бывая в Москве на литературных встречах с уже признанным и почитаемым всеми писателем, иногда эти встречи были специально для студентов из Абхазии. Мы гордились им. Зачитывали до дыр все, что он издавал. В конце 70 —х — начале 80 —х годов издавали его мало. Я помню тот период учебы в Москве, когда тайно делал много ксерокопий для своих аспирантских друзей его эпического "Сандро из Чегема", изданного издательством "Ардис". С тех пор в моей библиотеке есть практически все, изданное за весь этот период, но тот "Сандро", ксерокопированный и сшитый вручную, имеет свое прочное и почетное место в моем книжном шкафу.
Мне повезло часто видеть его, слушать, читать первые издания. И жить в стране, в которой многое воспринимается с фазилиевским акцентом, юмором и драматизмом. Есть такая фраза "день без выстрелов". Так вот в последнее время в социальной сети именно такое состояние было каждый раз в день его рождения, ибо все новости были связаны только с именем писателя. Только Фазиль Абдулович мог отвлечь всех от "важных" в своей ежедневной текучести новостей, ибо "время, в котором мы стоим", установлено было им раз и навсегда.
В эти два дня все новости опять связаны только с его именем, но повод, увы, печальный. Все мы, поколение, живущее с ним, возле него, рядом с ним, воспринимающие мир глазами его героев, в характерах и судьбах которых каждый видит частицу своей истории: взросления, осмысления, боли, радости. Как хорошо, что каждый из нас может сказать: "Фазиль — мой земляк!", а многие даже цитировать перлы на все случаи жизни не из книг, зачитанных до дыр, а из личных бесед. Как-то Фазиль Искандер сказал: "Я был так увлечен сочинительством, что не слишком замечал окружающую меня жизнь, даже своих детей. Думаю, воспитывал я их тем, что просто был самим собой". В этом смысле можно сказать, что все мы его воспитанники, ибо каждый из нас несет частицу его восприятия жизни и любви к Родине. Мир, описанный во множествах деталей, это дом, в котором мы живем, и мы его любим.
И еще Фазиль как-то писал, что "то, что мы собираемся делать завтра, делает нас сегодня такими, какие мы есть". И если есть что-то хорошее в нас, то в этом огромная заслуга и Фазиля Абдуловича. Он также писал: "Когда ты вплотную приближаешься к собственной смерти, мысль о том, что ты всю жизнь трудился, успокаивает". Он много трудился, оставив после себя целый мир, щедро разделив его со всеми, в этом смысле мы все понимаем, что это в первую очередь относится к нему. Он может быть спокоен, ибо время, которому он дал собственное исчисление, никогда не остановится, а будет наполняться новыми сюжетами, героями, ценностями, мифами, настроением, любовью, болью, всем тем, чем наполнена жизнь вокруг нас.
Задумываюсь о фразе Искандера: "Человек должен быть порядочным. Это осуществимо в любых условиях при любой власти. Порядочность — это значит лично не соучаствовать ни в какой лжи. Порядочность не предполагает героичности, она предполагает неучастие в подлости", и возникает грустное ощущение того, что "время, в котором мы стоим", весьма зыбкое, вязкое, удушающее, но благодаря во многом и ему лично, и тому, что он сумел все это предвосхитить своими описаниями, есть надежда на то, что мир станет более добрым, справедливым и совершенным.

Read more:
http://sputnik-abkhazia.ru/columnists/20160801/1019258470.html