bat (batal) wrote,
bat
batal

Багапш Сергей Васильевич. Из последней поездки.

Сегодня его привезли в аэропорт, в который он вкладывал много смысла. Он был уверен в том, что вот-вот и его откроют. И мы верили ему. Каждый раз, планируя за месяц другой поездку, выясняли, брать ли нам билеты из Сочи,  или успеем уже из нашего вылететь.

Аэропорт открыли для абхазов во второй раз. Более года назад, 4 марта,  в день рождения Сергея Васильевича, умер первый президент Абхазии. Тоже в Москве. То же в клинике. Тогда многие из нас практически впервые туда пришли, чтоб встретить траурный кортеж. 

Сегодня,  практически во второй раз,  народ собрался в аэропорту-мираже, который готов к приему самолетов, но все еще закрыт. Аэропорт, который  по трагической иронии  открыт для абхазов только для сопровождения наших президентов домой и их свиты. Траурной.  Из последней поездки. Это выше всяких сил.

Машины останавливали далеко от аэропорта, поскольку невозможно было проехать к аэропорту. Пялящая жара, лица в горе и недоумении. Все ждали своего Президента.

Только сейчас я стал понимать, насколько сильно его любили. Только сейчас я стал понимать, почему ему пришлось столько выдержать упорных натисков критики. Потому что ему верили. Любили. Потому что думали, что если ему «хорошо», с перцем  скажут, то он примет адекватные меры и у нас станет еще лучше. И он знал, видимо чувствовал эту странную привязанность к себе людей. Иначе невозможно понять, откуда он черпал столько сил все это выдержать. Иначе непонятно было бы,  почему он так страдал от свинцовой порой жесткости своих оппонентов, доброжелателей, многих единомышленников. Потому что он знал, что за всем этом кроется в большей степени доверие, надежды возложенные на него, просто симпатии, любовь.  Но почему-то мало кто думал из нас, что у него такое же сердце как у всех, которым он должен был обять всех и все. Его внимание окружающим, и находящимся в отдалении, было необходимо хоть под знаком плюс, хоть под знаком минус. В этом ежедневном испытании он исчерпывал свои ресурсы в ежедневных диспутах, приемах, в решении самых неотложных дел одного, рядового, гражданина, которые, впрочем, должны были решать чиновники на местах. Все рвались к нему, потому что знали, что доброта его настолько беспредельна, были уверены в том, что он всегда сердцем, вглубь, будет воспринимать проблемы каждого,  кто к нему придет с просьбой. Нет не с проблемой,  с судьбой в охапку, и как в последнюю инстанцию, с последней надеждой. К нему. И он пропускал все через себя. Конечно, он растрачивал все свои силы. Он не выдерживал. Но никто не видел его усталым, больным. Или не хотел видеть. Он никому не жаловался. Может быть в кругу очень близких. Может быть. Но мы ничего не знали. Возможно, чувствовали,  и понимая о том, что возможно он устает с еще большим рвением, поспешно, накладывали на него решение вопросов, порой очень мелочных и совсем не для президентского рассмотрения, которые никогда непосильно одному пропустить через себя, так как это делал он. Именно пропустить, а не прослушать. Мы не хотели понимать того,  что он на пределе сил. Тогда нам пришлось бы самим  решать многие личные проблемы, и государственные. И уже не через него и  вместе с ним, а  вместо него. Сами. И все это потому,  что он президент маленькой страны. Страны, где все друг друга знают, где каждый считает, что его совет самый стратегически важный.  Если бы… если бы мы могли, если бы мы хотели, он бы еще больше успел сделать  как дипломат и стратег, а главное ...

Главное, мы бы его встречали, возможно,  сегодня в аэропорту с делегацией послов многих стран мира с музыкой и криками браво. И национальный гимн  вызывал бы у нас слезы радости, а не беспредельного горя.

 

фотоadgur_dzari 





Tags: Багапш
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments