немного обо всем

Previous Entry Share Next Entry
Сегодня был на творческом вечере Гунды Сакания. Юбилейном.
там вдали
batal
Бессмысленно говорить о том, сколько лет женщине. Ей столько, насколько она чувствует, и сколько видим мы в ней в данный момент, пусть даже и сиюминутный. Значит юная, судя по тому,  что я сегодня видел на сцене Абхазского театра.  Но стихи,  ее написанные в разные времена, отдающие  древним архаизмом, набором символов, свойственных только нам, запечатлённых в свистяще-щипящем  абхазском языке, состоящих из множества звуков и букв, которым она владеет виртуозно, чувственно, глубоко, явно исчисляются тысячелетиями.
Гунда читала столь вдохновенно, что мне на минуту почудилось, что  я окунулся в те далекие времена, когда она с другой Гундой читали вдвоём, иногда речитативом, свои стихи. При свечах, на поэтических вечерах организованных  Нодаром Чанба, в Союзе писателей.  Это было во времена сухумского декаданса 80 годов. Тогда мы,  объединенные идеями восстановления абхазской государственности, испытывали невероятную необходимость в таких вот окунаниях в исторические и культурные дискурсы. Особой популярностью  среди молодых пользовались две необычные по манере стихотворчества и внешности поэтессы: Гунда Квициния и Гунда Сакания.   Во время чтений  Гунда, как и всегда, становилась  красивой до безумия и стервозности. Мягкая, жесткая, женственная, независимая, без мнимых комплексах, не опуская взора, смотря  в нас читала о любви и желании, о мольбе и прощении, о страсти. Так могла только она. Читать ее стихи мне было сложно, особенно в ту пору. Понимал ли я смысл стихов ее тогда?  Думаю да, но не разумом, а всем сердцем, ушами, душой, зацепленной неожиданными метафорами, кожей, шестым чувством, сложной музыкой абхазской речи исходящей от нее и впитанной мною с детства. Жаль, у меня не было тогда фотоаппарата. Она была настолько красива и желанна, что это надо было зафиксировать.
Порой, когда Гунда читает свои стихи,  они кажутся  мне невероятными,  почти  безумными по силе воздействия. Она одна из немногих поэтесс, которая может читать свои стихи так, как это не может никто. После первых же строк подаёшься магии речитатива. Как мантры. Молитвенность  стихов чередуется со страстностью и желанием. Великолепное владение музыкой и невероятно сложными звуками абхазского языка, которые с ее уст легко и изящно вползают во все поры слушающего. Только она может сделать из них поток невообразимого,  который завораживает, сражает наповал. И это уже невиданный талант. Но думаю, ее никто и никогда не сможет перевести адекватно, поскольку на русском, не знаю как на других языках, теряются все эти метафоры, данные через звуки и переливы языка. Поэтому я обожаю ее именно слушать.
И, сегодня читая свои стихи в тиши театра, при полном зале, она выглядела молодой. Ровно на столько лет, что нас отделают от тех восьмидесятых. Женщина,  с горящими и пронзительными глазами полная страстей,  о чем она смело всегда заявляет в своей поэзии.  Поэт. Нет, поэтесса.  И очень нежная мать.


Огромное спасибо Мадине Аргун, за очередную замечательную режиссуру действа на сцене, когда главный акцент, сделанный на поэтессе, ни разу не смещался. И огромное спасибо Екатерине Бебия. Без ее могучей энергии вряд ли Гунда решилась бы на такой вот огромный подарок нам, своим почитателям, в виде полуторачасового юбилея на главной сцене страны, которые прошли как несколько минут. И это был необычный юбилей, на котором никто не поздравлял и не говорил нужных,  может быть,  но отвлекающих от главного, поэзии,  вещей. Была только свойственная Гунде музыка поэзии, музыка языка и просто музыка. И огромная сцена в полутенях, на которой сильная в своей хрупкости  женщина, одна делящуюся с залом своей судьбой выраженных в стихах, речевых эссе о самом главном,  того, что составляют ее жизнь. О бабочке, которая не покрыта пылью, пока находится в своей скорлупе,  и боящейся выпорхнуть из нее, чтобы не стать дополнительной тяжестью на земле снедаемой  разными страстями, о которых собственно она и пишет в своих стихах.
И огромное спасибо всем кто пришел. Не часто приходится видеть аншлаг в театре, когда зрители, свисая с третьего яруса, с молчаливой благодарностью вкушают празднество поэзии.
И немного баловства. Как-то услышав на одном поэтическом вечере ее четверостишье,  посвящённое нашей общей подруге Циале Чичба,   я в минуту их перевёл на русский язык. Вот мой вольный перевод. Не судите строго. Это в первый и последний раз.

Не бойся, мы не постареем, просто изменимся лицом.
Не бойся, мы не умираем, просто уходим в мир иной.
Не бойся, мы не изменимся, но изменится мир вокруг.
Не бойся, ты и не узнаешь, как мир изменится с тобой.



  • 1
Красивая женщина.

на сцене была моложе лет на 30))))))))))))

Сцена молодит.

Действительно время над ней не властно
И Ваш перевод очень хорош- как искры

  • 1
?

Log in

No account? Create an account