Category: литература

там вдали

Битов, Искандер и другие на фоне эпохи двоемыслия


Андрей Битов и Даур Зантария

Конец 70-х -
начало 80-х годов прошлого века, несмотря на то, что это время именуют эпохой двоемыслия и застоя, оно было невероятным по впечатлениям. То было время, когда мы жадно рыскали в поисках авторов, закрытых для массового пользователя, но которых, если постараться, можно было найти.

Время, когда сформировалась так называемая подпольная или кухонная культура, которая стала постепенно прорываться за рубеж. Тогда очень немногие люди имели возможность читать книги хороших писателей, философов, историков. Такое же положение было и в сфере музыки, изобразительного искусства, театра и кино, когда наиболее одаренные вынуждены были покидать родину, а других просто высылали или, что еще хуже, ограничивали к показу или прослушиванию.

На этой заупокойной волне наиболее ярким событием было знакомство с книгами американского издательства "Ардис". Некоторых из авторов мы впервые читали, о других слышали, но не имели возможности найти на книжных прилавках и в библиотеках. Среди них были ставшие уже всемирно известными Аксенов, Ахмадулина, Вознесенский, Высоцкий, Ерофеев, Довлатов, Лимонов, Окуджава, Трифонов и многие другие. В их числе, конечно же, были и Андрей Битов, издавший "Пушкинский дом", и Фазиль Искандер.

Помимо этого, ардисовцы издавали Цветаеву, Ахматову, Мандельштама, Гиппиус, Хлебникова, Платонова, Бабеля, которых тогда нигде невозможно было найти. Многих из них мы читали в самиздатовских машинописных сокращенных версиях. В те же годы вышел и литературный альманах "Метрополь", опубликовавший тайно вывезенные из СССР рукописи многих советских авторов, запрещенных и практически не издаваемых на тот период писателей. Издательство "Ардис", кстати, выпустило в полном объеме эпический роман "Сандро из Чегема" Фазиля Искандера, который потом уже не раз переиздавали, и сегодня он вполне доступен каждому.



Цензура провоцировала интерес

Всех этих авторов сегодня уже можно найти в интернете, купить в книжных магазинах. Но тогда знакомство с их творчеством было для нас глотком свежего воздуха, в котором витал будораживший нас запах свободы. Мы завороженно повторяли имена писателей, публиковавшихся за границей, передавили из рук в руки книги, достававшиеся нам невероятным путем. Возможно, именно цензура провоцировала наш интерес к опальным писателям и мыслителям и отчасти оказала положительное воздействие на наши вкусы в литературе, музыке, живописи и главное - на стремление к свободе самовыражения.

Абхазские аспиранты в Москве были именно теми счастливчиками, которым, благодаря Руслану Джопуа и Дауру Зантария, знавшим многих писателей лично, перепадала возможность читать, а некоторые вещи даже скопировать. С их помощью мы открыли для себя имена неординарных и талантливых современных авторов, зачитывая до дыр известных, но давно запрещенных поэтов, писателей, философов, а потому и особенно желанных. А Пуся, так звали друзья Руслана Джопуа, приносил нам редкие издания или запрещенные книги на один день, и они моментально нами тиражировались. Я отчетливо помню время учебы в Москве, когда все эти книги я ксерокопировал для своих друзей. Ксероксы тогда только входили в наш быт. Их было считанное количество. Один из них базировался на одном московском предприятии, в котором работала моя подруга. Он был такой огромный, что занимал целую комнату. Я носил им оригиналы редких книг, пакетики с мандаринами и иной экзотической снедью, которую нам присылали на поезде из Абхазии. За мизерные деньги, которыми мы оплачивали бумагу и внеурочную, а главное - тайную, работу оператора, нам тиражировали эти книги и там же сшивали в замечательные переплеты. В моей библиотеке появились произведения Искандера, Булгакова, Пастернака, Бродского, Ахматовой, Цветаевой, Льва Гумилева (зачитывался его пассионарной концепцией этногенеза) и многих других, которых невозможно было тогда достать.

Это было время, когда мы открывали для себя новые имена во всех сферах. Ходили на запрещенные выставки художников, прослушивали бардовские песни в подвалах московских домов. Один раз я даже слушал на одном из андеграундов, так назывались эти полуподпольные импровизации в подвалах домов или странных клубах, песни Жака Бреля, известного французского актера и музыканта, коммуниста, впавшего тогда в немилость властей за вольную интерпретацию коммунистических ценностей и запрещенного на какой-то период в стране. Среди писателей наиболее ярким для меня было знакомство с творчеством Чингиза Айтматова, подарившего нам понимание природы манкуртизма через историю человека с рабским сознанием, полностью подчиненным хозяину и ничего не помнящего из предыдущей жизни. Одно название его повести "И дольше века длится день" уже было законченным произведением. Невероятным также было для меня открытие Тимура Пулатова, восточного писателя, излагавшего мысли на замечательнейшем русском языке, и, конечно же, Андрей Битов, потрясший нас своими проникновенными заметками о Кавказе.

Собственно о Битове

Так вот, в начале 80-х Андрей Битов как-то приехал в Абхазию. Он много путешествовал тогда по Кавказу. В один из вечеров я попал к Дауру Зантария, где и увидел Битова. Я практически не говорил, с упоением вкушал его диалог с Дауром, который проходил в смешанном аромате запаха сигарет и кофе, и разумеется под чачу. Лариса, жена Даура, периодически приносила нам новые порции кофе. И вдруг к нам пришел в гости один мужчина, которого кто-то из друзей Даура решил познакомить с Андреем Битовым. Даур его рекомендовал как представителя русской интеллигенции, кажется, он жил в Агудзере. Не успел гость присесть, как начал сразу же рассуждать, обращаясь только к Битову, на разные темы: о культуре вообще, о литературе, о чем-то касательно местных обычаев и менталитете, о роли просвещения, в том числе идущего посредством русской культуры и языка, явно намекая на то, что он и есть один из его проводников. Я с некоторым раздражением слушал его. Меня смущала менторская и заговорщицкая тональность изложения некоторых событий, их странное толкование, но не встревал в беседу, ибо заметил, как Битов внимательно, затаив дыхание, со странным выражением лица слушал собеседника, иногда с удивлением задавая уточняющие вопросы. Не помню, сколько это длилось, но гость все-таки закончил рассуждения и ушел. Неловкая пауза после его ухода давила на нас своей неопределенностью. Молчание повисло под потолком в клубах сигаретного дыма. Пауза была не очень долгой, но слегка неловкой. Мэтр прервал ее неожиданно, но плавно. Почти не обращаясь к нам, а скорее проговаривая для себя, произнес:

- У меня cейчас такое впечатление, словно я сидел под грушей, расслабленно наслаждаясь исходящей от не прохладой, любуясь нежной зрелостью ее плодов, вкушая тонкий аромат исходящего от них благоухания, и вдруг мне на голову вместо них падают плоды тунгового дерева.

Почему он вспомнил именно тунг я не понял, но, видимо, его поразило обилие этих странных деревьев с несъедобными плодами, принесенных из далекой Азии и высаженных по всей Абхазии. Мы не стали уточнять, но было понятно, что его озадачила та беседа.

Фазиль Искандер и Андрей Битов в гостях у Даура Зантария

Странный комплимент

На второй день с утра мы встретились на набережной и спешно двинулись в ресторан "Рица". Битов очень интересно говорил на разные темы, под водочку, разумеется, мы слушали совершенно простые и потрясающие рассуждения о вещах, казалось бы, простых, но представших совершенно с другого ракурса. Я часто испытывал на себе его пристальный взгляд, скорее всего это было вызвано тем, что я был для него новым лицом в окружении Даура. Иногда он обращался ко мне, и мне приходилось, преодолевая охватившую меня робость, тоже вступать в беседу.

После его отъезда мы шли с Дауром по набережной в поисках подходящей компании для кофепития на "Амре", и вдруг он мне выдал:
- Кстати, Битов сказал о тебе, что ты ему напоминаешь рафинированного петербуржца, которого уже редко можно найти.

Я обиделся. Мне не понравилось определение "рафинированный", ядовито произнесенное Дауром, на что тот ехидно отреагировал:

- Вот негодяй, почему он именно тебя так назвал и не разу не обозвал так меня!

Так тогда я и не понял - то была хвала или хула, но это было. Как жаль, что тогда, в молодости, я редко записывал свои впечатления от различных встреч, но вдруг вспомнил именно этот рубеж - конец 70-х – начало 80-х, и эти два дня, проведенные в компании Андрея Битова. Вспомнил, когда пришло сообщение об уходе мэтра российской литературы.


Андрей Битов и Даур Зантария

Читать далее: https://sputnik-abkhazia.ru/columnists/20190125/1026398694/Bitov-Iskander-i-drugie-na-fone-epokhi-dvoemysliya.html

там вдали

Алексей Гогуа 85-летие

У маэстро слова не бывает дней рождений. Каждый год его рождения — это юбилей для его страны! А сегодня на главной сцене страны, в помещении Абхазского государственного театра, отмечали 85-летие Алексея Гогуа, классика абхазской литературы.
Алексей Ночиевич, щедро нас одарил своей философией жизни. Он один из немногих писателей и философов, в произведениях которого продолжение тех ценностей, которыми он сам руководствуется в своей жизни.
Алексей Гогуа был всегда на пульсе жизни нашей страны в разные периоды ее истории. И все это патриарх делает легко, просто, гениально.
Алексей Ночиевич одному Всевышнему известна цена Вашей гениальной простоты. Мы гордимся Вами, любим Вас, и ждем дальнейших произведений. Мы ждем Вашего слова. Мира Вам в семье, в стране, в душу которой навечно впечатаны Ваши размышления и мысли. Творческих успехов, долголетия во всем!
Мы любим Вас, и счастливы тем, что нашему поколению выпала возможность просто поздороваться с великим мастером, по-простецки иной раз выпить кофе на набережной, иметь счастье пожимать Вашу руку. Жить в одно время с Вами, и отчасти быть запечатлёнными в произведениях, которые стали бесценными и драгоценными камнями достижений абхазов в уходящем столетии, легко перешагнувшим в следующее и стоящих на пороге вечности. Время покажет, что так оно и есть.

17620435_1879349398998723_6038312072944703275_o
17632412_1879352762331720_6040821315764893008_o
1020617844
там вдали

"Старый СухумЪ" Анзора Агумаа

Презентация книги Анзора Агумаа «Старый Сухум» прошла. Надеюсь удачно, хотя это всегда трудно сказать о такого рода мероприятиях. Речи были лаконичные и интересные. Книг всем не хватило, что печально. Но скоро они поступят в продажу, и если тираж быстро исчерпается, то можно будет думать о втором издании. Спасибо всем, кто пришел, и всем, кто не смог, но проявил интерес к работе Анзора. И спасибо коллективу РУСДРАа которые замечательно подготовили фойе театра к приему гостей.
1020342199

О том, как Анзор Агумаа скрупулезно собирал архив Абхазии в фотографиях и документах, оставив после своей смерти бесценные сведения, в день презентации книги "Старый Сухум" размышляет колумнист Sputnik, заместитель министра культуры Абхазии Батал Кобахия.

"Даже если после меня найдется хоть один человек, который заинтересуется тем, о чем я пишу – ради этого человека я готов сегодня работать", — Анзор Агумаа.

В первый день февраля 2017 года в фойе РУСДРАМа состоялась долгожданная презентация книги известного историка, археолога, художника, коллекционера Анзора Агумаа "Старый Сухум". Каждый город имеет свое неповторимое своеобразие, отраженное в его истории, состоянии архитектурного наследия, людях, творивших в нем. С особой радостью мы дождались издания книги, в которой запечатлена частичка истории нашего города в изложении замечательного абхазского краеведа Анзора Семеновича Агумаа.


Анзор Агумаа ушел от нас 8 сентября 2012 года, ушел внезапно, неожиданно. Ушел, как и прожил эту жизнь, тихо. Этот удивительный человек, одаренный своеобразными, неповторимыми душевными качествами, был еще и редчайшим краеведом. Благодаря ему мы имеем собранный, уникальный по своему значению и безумно трудоемкий по воплощению архив нашей страны в фотографиях и документах. Он лучше многих из нас, если не сказать всех, знал наш город, да и всю Абхазию. Он был одним из тех, кто описывал состояние бесценного культурного наследия нашей столицы, добиваясь сохранения уникальности исторически сложившейся городской среды.

Около трехсот исторических памятников города Сухум во многом благодаря именно его личному вкладу вошли в первый Государственный список охраняемых объектов в 1999 году. Сегодня по программе инвентаризации объектов историко-культурного наследия был создан единый Государственный список по всей Абхазии. И в этом также есть его заслуга.


1
Вид на гору Чернявского


В последнее время он очень страдал, видя, как многие шедевры зодчества уничтожаются, перестраиваются в нарушение всех норм и законов. Последний крик боли он пытался донести в Facebook незадолго до своего безвременного ухода: "Сегодня сгорело здание памятника архитектуры Сухума "Дом купца Евстафия Давидова" 1908 года (ул. Лакоба, 8). Кстати, в этом году это третий по счету сгоревший памятник архитектуры: первый сгорел зимой — "Дача краеведа В.И.Чернявского", построенная еще в 1872 году (ул. Чернявского, 8), второй — это "Почтово-телеграфная контора" 1915 года (пр. Мира, 108). За последние 20 лет сгорело более десятка памятников архитектуры города".

2
Дом купца Евстафия Давидова

Также неожиданно сгорел и он. Безмерная грусть, связанная с его уходом, была тогда сопряжена еще и с опасением за судьбу нашего культурного наследия, которое находилось под его бдительным оком.

К сожалению, такого уровня специалиста, знатока памятников культуры Абхазии у нас сегодня нет, и я не вижу его в перспективе. Он успел издать много книг, в которых изложил интереснейшие сведения об окружающих нас шедеврах и истории их создания. Долгое время Анзор Агумаа был ведущим специалистом, а с 2011 года возглавлял Управление Республики Абхазия по охране историко-культурного наследия.


3
Сухум: улицы времени


У Анзора было много идей, планов. Он каждый день покрывался тенью грусти, видя то, как сложно отстаивать право архитектурных памятников на выживание. И, к сожалению, мы мало чем ему в этом помогли. Думаю, Анзор был одним из редчайших носителей внутренней, врожденной интеллигентности, и с этим все считались, и всегда разговаривали с ним именно на этом уровне его внутренней культуры.

После ухода Анзора у нас нет человека, который мог бы с такой же скрупулезностью, по кусочкам собрать мозаику неповторимой истории нашего города в документах, биографиях, фотографиях, одарив нас широким своеобразием архитектурных стилей и обликов, присущих Старому Сухуму. Он оставил нас незащищенными и неготовыми к бремени охраны нашего наследия.



4
Гостиница "Абхазия" на сухумской набережной в 1954 году


Состояние памятников историко-культурного наследия является реальным показателем духовного состояния общества, состоятельности государства как такового, которое несет особую ответственность.

В последнее время как никогда активизировались горожане, да и граждане всей страны, по поводу сохранения уникальных объектов Абхазии. Был длительный период, когда наше наследие было не защищено должным образом. Оно подвергалось разрушению, сносу, незаконной приватизации, забвению, переделке, переосмысления истинной роли. Но пришло время собирать камни, надо оглянуться на пройденный путь и понять — что нам оставили наши предки и как нам сберечь то, что вынесло испытание годами забвения и разрушения. Нам есть что беречь, сохранять, во что вдохнуть жизнь, ибо мы буквально живем и ступаем по уникальным и древним памятникам культурного наследия. Поэтому, если мы рассчитываем на кардинальные позитивные изменения в будущем, нам надо что-то делать уже сегодня. Академик Дмитрий Лихачев писал: "Если человек не любит хотя бы изредка смотреть на старые фотографии своих родителей, не ценит память о них, оставленную в саду, который они возделывали, в вещах, которые им принадлежали, — значит, он не любит их. Если человек не любит старые дома, старые улицы, пусть даже и плохонькие, значит, у него нет любви к своему городу. Если человек равнодушен к памятникам истории своей страны, значит, он равнодушен к своей стране".


Лихачев также говорил, что если на стенах любого объекта повесить табличку "Охраняется государством", в то время как молча мы наблюдаем разрушение и исчезновение других памятников, то это становится еще более худшим и печальным фактом предательства чести и любви к родине.

Так вот, Анзор Агумаа как раз был именно тем человеком, который всю свою жизнь не просто смотрел на старые фотографии, а скрупулезно собирал их, оставив нам всем огромный архив бесценных документов. Он любил этот город, любил его старые улочки, знал историю каждого дома. С каждым зданием у него были свои отношения, радость по поводу открытия любой новой детали о них, боль за их нынешнее состояние, и все это выливалось в его размышления о культуре и истории города, страны. Анзор как-то сказал: "Даже если после меня найдется хоть один человек, который заинтересуется тем, о чем я пишу – ради этого человека я готов сегодня работать". Надеюсь, что выход в свет книги Анзора Агумаа даст нам пищу для размышлений о прошлом, настоящем и будущем Сухума. Символично, что презентация книги проходила в фойе театра Русской драмы, построенного на месте уникальнейшего здания, одного из лучших в городе, выполненного в стиле модерн. Он был построен по проекту архитектора Альфреда Баммэ в начале ХХ века, изначально в нем располагался театр Самуриди и синематограф "Наука и жизнь". В 70-е годы прошлого века здание было снесено под строительство грузинского театра.


Однако его прежний, величественный облик остался в памяти старожилов. Было это сделано в порыве бездумия власти, основанном на неверии граждан в возможность отстоять право на сохранение такой архитектурной ценности. Такое больше никогда не должно повториться ни в нашем городе, ни в нашей стране. И чтобы никто и никогда не переступал бы ту зыбкую красную линию, за которой наступает разрушение неповторимого по своему своеобразию исторического городского ландшафта, формировавшегося столетиями.
5

Театр Самуриди

Монография "Старый Сухум" издана Министерством культуры и охраны историко-культурного наследия Республики Абхазия совместно с Благотворительным Фондом Первого Президента Республики Абхазия и компанией "АКВАФОН". В ней даны описания истории более чем сотен зданий Сухума, построенных в период XIX- начала XX веков, старые и новые фотографии домов, архивные документы, представляющие историческую ценность. В книге также представлена история создания парков, садов и площадей города, культовых сооружений, промышленных зданий, школ, санаторно-курортных объектов государственного и частного строительства.

6




Read more: http://sputnik-abkhazia.ru/columnists/20170201/1020322278/staryj-suxum-anzora-agumaa.html
там вдали

Сегодня был на творческом вечере Гунды Сакания. Юбилейном.

Бессмысленно говорить о том, сколько лет женщине. Ей столько, насколько она чувствует, и сколько видим мы в ней в данный момент, пусть даже и сиюминутный. Значит юная, судя по тому,  что я сегодня видел на сцене Абхазского театра.  Но стихи,  ее написанные в разные времена, отдающие  древним архаизмом, набором символов, свойственных только нам, запечатлённых в свистяще-щипящем  абхазском языке, состоящих из множества звуков и букв, которым она владеет виртуозно, чувственно, глубоко, явно исчисляются тысячелетиями.
Гунда читала столь вдохновенно, что мне на минуту почудилось, что  я окунулся в те далекие времена, когда она с другой Гундой читали вдвоём, иногда речитативом, свои стихи. При свечах, на поэтических вечерах организованных  Нодаром Чанба, в Союзе писателей.  Это было во времена сухумского декаданса 80 годов. Тогда мы,  объединенные идеями восстановления абхазской государственности, испытывали невероятную необходимость в таких вот окунаниях в исторические и культурные дискурсы. Особой популярностью  среди молодых пользовались две необычные по манере стихотворчества и внешности поэтессы: Гунда Квициния и Гунда Сакания.   Во время чтений  Гунда, как и всегда, становилась  красивой до безумия и стервозности. Мягкая, жесткая, женственная, независимая, без мнимых комплексах, не опуская взора, смотря  в нас читала о любви и желании, о мольбе и прощении, о страсти. Так могла только она. Читать ее стихи мне было сложно, особенно в ту пору. Понимал ли я смысл стихов ее тогда?  Думаю да, но не разумом, а всем сердцем, ушами, душой, зацепленной неожиданными метафорами, кожей, шестым чувством, сложной музыкой абхазской речи исходящей от нее и впитанной мною с детства. Жаль, у меня не было тогда фотоаппарата. Она была настолько красива и желанна, что это надо было зафиксировать.
Порой, когда Гунда читает свои стихи,  они кажутся  мне невероятными,  почти  безумными по силе воздействия. Она одна из немногих поэтесс, которая может читать свои стихи так, как это не может никто. После первых же строк подаёшься магии речитатива. Как мантры. Молитвенность  стихов чередуется со страстностью и желанием. Великолепное владение музыкой и невероятно сложными звуками абхазского языка, которые с ее уст легко и изящно вползают во все поры слушающего. Только она может сделать из них поток невообразимого,  который завораживает, сражает наповал. И это уже невиданный талант. Но думаю, ее никто и никогда не сможет перевести адекватно, поскольку на русском, не знаю как на других языках, теряются все эти метафоры, данные через звуки и переливы языка. Поэтому я обожаю ее именно слушать.
И, сегодня читая свои стихи в тиши театра, при полном зале, она выглядела молодой. Ровно на столько лет, что нас отделают от тех восьмидесятых. Женщина,  с горящими и пронзительными глазами полная страстей,  о чем она смело всегда заявляет в своей поэзии.  Поэт. Нет, поэтесса.  И очень нежная мать.


Огромное спасибо Мадине Аргун, за очередную замечательную режиссуру действа на сцене, когда главный акцент, сделанный на поэтессе, ни разу не смещался. И огромное спасибо Екатерине Бебия. Без ее могучей энергии вряд ли Гунда решилась бы на такой вот огромный подарок нам, своим почитателям, в виде полуторачасового юбилея на главной сцене страны, которые прошли как несколько минут. И это был необычный юбилей, на котором никто не поздравлял и не говорил нужных,  может быть,  но отвлекающих от главного, поэзии,  вещей. Была только свойственная Гунде музыка поэзии, музыка языка и просто музыка. И огромная сцена в полутенях, на которой сильная в своей хрупкости  женщина, одна делящуюся с залом своей судьбой выраженных в стихах, речевых эссе о самом главном,  того, что составляют ее жизнь. О бабочке, которая не покрыта пылью, пока находится в своей скорлупе,  и боящейся выпорхнуть из нее, чтобы не стать дополнительной тяжестью на земле снедаемой  разными страстями, о которых собственно она и пишет в своих стихах.
И огромное спасибо всем кто пришел. Не часто приходится видеть аншлаг в театре, когда зрители, свисая с третьего яруса, с молчаливой благодарностью вкушают празднество поэзии.
И немного баловства. Как-то услышав на одном поэтическом вечере ее четверостишье,  посвящённое нашей общей подруге Циале Чичба,   я в минуту их перевёл на русский язык. Вот мой вольный перевод. Не судите строго. Это в первый и последний раз.

Не бойся, мы не постареем, просто изменимся лицом.
Не бойся, мы не умираем, просто уходим в мир иной.
Не бойся, мы не изменимся, но изменится мир вокруг.
Не бойся, ты и не узнаешь, как мир изменится с тобой.


там вдали

НЕИЗВЕДАННЫЙ СУХУМ С АРИФОЙ КАПБА

Розита Герман
Я выросла в старой части Сухума. Именно здесь на рубеже 19-20 веков стали появляться замечательные зданиями в стиле модерн, которые и сегодня роднят нас с уютными городками средиземноморья.  В детстве об их истории никто не рассказывал. И только в семейных альбомах моей подруги Анны Ждановой, правнучки знаменитого психиатра Адриана Жданова, которого, кстати, Искандер упоминает в своих рассказах (именно он должен был выдать справку о том, что дядя Чика не представляет опасность для общества), я видела старые фотографии наших улиц, домов. Уже тогда было ясно, что город очень изменился. На фотографиях все дома светлые, солнечные, улицы чистые и ухоженные.
После войны история старинных зданий стала ассоциироваться исключительно с подвижнической работой Анзора Агумава. Я стала понимать, с каким поразительным культурным разнообразием она прочно связана. Сухум на рубеже 19-20 веков ассоциируется со светлым оазисом на бурлящем историческом фоне.
И вот на АГТРК появляется цикл передач  "Иаартым Акуа" (неизвестный, неизведанный Сухум), посвященной историческим зданиям старого города. Для меня – это целое событие, даже при том, что я не владею абхазским языком. В передачах столько визуального материала, а его ведущая Арифа Капба, так увлеченно его преподносит, что суть темы выглядит очевидной.


  11146092_839131952829300_2062096091_n.jpg 11156924_839131829495979_640126164_n.jpgАрифа тоже начала свой путь познания с книг Анзора Агумава. «Разве неудивительно, подумала я тогда, что все эти красивые дома, история которых описана в его книге, находятся в городе, где я живу, а я никогда их и не замечала? С того момента я стала внимательно смотреть по сторонам и нашла много интересного», - говорит она.  Появилась идея, но реализовать ее удалось позже. Компания Аквафон-GSM поддержала идею Арифы, и выступила спонсором передачи. В компании ценят историю и с большим вниманием относятся просветительским творческим проектам. И Арифа очень благодарна за эту поддержку. В эфире уже было шесть передач "Иаартым Акуа". Зрители узнали об истории гостиницы "Рица", о детской школе искусств имени Ковача, о домах и виллах семьи Чачба, о первых сухумских театрах, здания которых не сохранились. (Это была специальная передача, рассчитанная на то, чтобы показать зрителям, как много красоты уже потеряно). Один выпуск Арифа посвятила самым первым гостиницам на сухумской набережной - "Россия" и "Ориенталь". Кстати, последняя, одна из немногих, сохранившая название,  данное при постройке. Кроме того, успели коснуться  темы культуры парковой жизни, рассказав о создании парка "Синоп" и об уникальном здании, стоящем в этом парке.


Работая над сюжетами, Арифа все время открывает для себя любопытные и малоизвестные широкой публике факты. К примеру, в глубине синопского парка в санатории ЦК около месяца жил Булгаков с женой. Там он переводил пьесы Шекспира. А на куполе здания гостиницы "Рица" можно увидеть масонские знаки. В красивом здании из красного кирпича на набережной - гостинице "Россия" в 21 номере как-то остановился Сергей Есенин.
malyh-1.jpg 233_4837.jpg
Гостиница "Россия". Сегодня обычный жилой дом.

Информация об истории зданий, можно сказать, собирается по крупицам. И хотя речь идет о событиях всего столетней давности, в нашем распоряжении не так много достоверных фактов и документов. Конечно, большая их часть содержится в книгах Анзора Агумава. После его безвременного ухода, целое направление в изучении истории города фактически осиротело. Арифа Капба благодарит супругу Анзора Агумава, Таю Алания за предоставленный материал и ценнейший фотоархив. Кроме того, она также находит много интересного в работах Георгия Дзидзария, Станислава Лакоба, Дениса Чачхалия. Много полезного можно прочитать в «Греческом сухумском вестнике» и на интернетресурсе «Апснытека». Также помогают ученые Сурам Сакания, Гарри Сангулия, Сергей Бебия, Сослан Салакая, Батал Кобахия, Алексей Гицба.
«Я решила делать передачи на абхазском языке, так как тема старого Сухума на русском довольно давно освещается в передачах нашей коллеги Мананы Кокоскир. Язык усложняет работу, потому что, как это не печально, найти человека, владеющего информацией и при этом свободно говорящего на абхазском, сложно. Трудности возникают, но мне приятно, что мы умеем их преодолеть», - рассказывает Арифа.
Арифа сама творческий человек, а теперь вот стала практически специалистом по истории города. Это заметно уже по тому, как долго она искала возможности для воплощения своей идеи и как настойчиво преодолевает трудности уже в процессе создания цикла.
Без имени-4.jpg images (1).jpg

Вилла Алоизи.
Сегодня идет ее реконструкция.

Арифа, ты работаешь с интересной и во многом редкой информацией об истории городских зданий. Как считаешь, есть опасность потери этой информации?
- Да. Я постоянно об этом думаю. Информации мало, тема истории города в последние два столетия не так разработана, как могла бы быть. Если сейчас не издавать книги, не стимулировать молодых ученых к обращению к этой теме, то многое будет потеряно навсегда. А жаль.
Какова реакция зрителей?
- Мне приятно, что многим нравится. Меня спрашивают: «А не будем мы снимать то здание -  "рядом с моим домом". Иногда делают замечания, я принимаю их во внимание. У нас очень творческая команда, все стараются сделать лучше, чем было в прошлый раз.
Как ты считаешь, какие еще возможны идеи в сфере популяризации истории нашего города, его архитектуры?
- Я бы объявила конкурс среди студентов историков на лучшее исследование в области истории города. А еще, мне кажется, возможен проект "Живая история", что-то вроде лекции наших блестящих ученых, профессоров прямо на улицах города. Ну, представьте, к примеру, в стенах Сухумской крепости, красота же?! Можно многое придумать на самом деле. Главное думать в этом направлении.

11021123_348344975350350_8239911847820029488_n.jpg 11069873_10153167733943850_9010503933946630539_n.jpg 11037767_812550052116196_385914280942880499_n.jpg
Сейчас Арифа изучает материал о центральных зданиях города – это здание Администрации, и магазин "Детский мир", хотя когда-то это были меблированные номера гостиницы «Европа». «Странное название для сегодняшнего дня, но вполне обычное для Сухума начала 20-го века», - со знанием дела уточняет она.
Да, тот старый Сухум, очень отличается от нынешнего. И история его зданий, лучшее напоминание о быстротечности времени. Война причинила огромный ущерб, но его мы списываем на всеобщие трудные времена. За последние двадцать лет город утратил многое, из того, что сохранилось во время боевых действий. Новые владельцы сносят здания или перестраивают фасады до неузнаваемости. Противостоять этому, как выяснилось, практически невозможно. Просто, значительной части жителей столицы, история старого города, ни о чем не говорит. И на этом фоне ценность передач об историко-архитектурном наследии Сухума  "Иаартым Акуа" возрастает в разы.
«Все эти памятники архитектуры, кем бы они не были построены, и какой бы не была их история, нужно сохранить, относиться к ним бережно, не сносить, не изменять до неузнаваемости, а оставить такими, какими их строили более ста лет назад. Это история нашего города», - такой видит Арифа свою задачу.
И это не только ее задача, это и наше лично дело, уважаемые жители города Сухум!   
дело в шляпе 1

АИААИРА . Фото хроника войны. Абхазия

Спорить не буду. Просто выскажусь, предупреждая странную критику по поводу того, что еще не стало достоянием общественности.
Мы ждали 20 лет, чтобы наши фото увидели кто-нибудь в Абхазии. Люди уходят из нашей жизни, так и не сумев показать своим детям и близким хоть что-то о войне с их участием. Вот сегодня я услышал о том,  что он нас ушла Ирина Таркил и даже не нашел ее фото, чтобы сопроводить воспоминания о ней. Скажите спасибо тем, кто его создавал, и тем, кто все эти 20 лет их сохранял. Это было нелегко для многих. Тут другие причины. Это первый альбом. И надеюсь, выйдут еще другие, лучшие по качеству и авторству. Будут  собраны и фотографии случайных авторов, тех, кто в эти годы снимал, но их никто не знает. Если прочесть там авторов, то это все те, кто непосредственно с оружием в руках отстаивал свободу  и независимость нашей страны. Практически,  среди них нет профессиональных журналистов. За исключением российских авторов. Вот вы и займитесь этим: созданием хороших альбомов, хороших книг о войне, сбором материалов.  Нельзя же требовать от авторов альбома и вывевать и  сохранить память, и создавать книги и альбомы, чтобы они соответствовали эстетскому вкусу каждого, и  еще что-то.  Я,  благодаря этому журналу, наконец- то  узнал  какие из них мои фотографии. Те, которые я сумел сделать в те годы, а многие из  тех, что даны в альбоме, мне удалось купить в виде контрольных снимков в период войны у авторов в Москве, на деньги,  которые мне дали на лечение, отказав тем самым в самом необходимом своим близким. О себе даже не было и речи. Мы тогда так и жили.  Качество их было безнадежное, и спасибо тем, кто занимался альбомом, что они смогли из них вытащить крупицы нашей видеоистори. Ведь именно эти кадры стали чуть ли не единственными источниками войны в первые месяцы.   Сделайте что-нибудь, пожалуйста, и бросьте свои реплики со  своими критическими замечаниями по поводу орфографии, цветности и хронологии. Дайте вначале пройти презентации. Этого просто требует этика, когда дело касается такой чувствительной темы как война, свидетелями которой многие из нас являются.  Иногда надо выдержать паузы, а не выносить все на такой негативный полюс обсуждений.
Кто-нибудь в этой стране будет доброжелателен. Хотя бы три дня. Пока не пройдут дни, знаменующие 20-летие нашей борьбы за Свободу и Независимость.
ФИЛОСОФСКОЕ

Вечер памяти поэта Таифа Аджба


В Абхазской государственной филармонии им Р. Гумба прошел вечер памяти поэта Таифа Аджба

164411_471611069565311_1314472525_n
Фото Марины Барциц
25.01.2013 17:03


В Абхазской государственной филармонии им Р. Гумба прошел вечер памяти поэта Таифа Аджба. Музыкально-поэтическая постановка «Сара стынчра» («Моя тишина») по произведениям известного поэта не оставила равнодушным никого. Навряд ли, найдется в Абхазии человек, который не знает хотя бы одно произведение Таифа. Многие его лирические стихотворения положены на музыку. А его детские стихи и поэмы считаются лучшими в абхазской литературе. На вечере памяти среди зрителей были родные и близкие поэта,
президент Абхазии Александр Анкваб, спикер Народного Собрания Валерий Бганба, первый вице-премьер Индира Вардания, супруга первого президента  Владислава Ардзинба – Светлана Джергения. Зал филармонии был переполнен почитателями таланта Таифа Аджба – поэта, пропавшего без вести во время  Отечественной войны народа Абхазии 1992-1993гг. В основу музыкально-поэтической композиции были положены произведения Таифа Аджба, а также дневники, которые он вел во время войны в оккупированном
Сухуме до последнего дня, когда его забрали из дома грузинские захватчики. Благодаря превосходной игре актеров Абхазского драмтеатра –Хиблы Мукба, Кесоуа Хагба, Теймураза Чамагуа, Даура Арухадзе, Томы Гамгия, Майи Джикирба, Батала Пачалиа, Саиды Кокоскерия, Алхаса Шамба -через стихи, песни и отрывки из дневника перед зрителями предстает яркий и трагичный образ Таифа. «Полумрак на сцене, музыканты и актеры, которые неспешно ходят по ней, и ничего, что могло бы отвлекать от замечательных стихов Таифа, отрывков из его дневника, который он вел в оккупированном Сухуме. Все на одном дыхании. Фото Таифа на всю сцену постепенно наполнялось жизнью, к концу программы оно словно ожило, и было ощущение того, что он с нами со всеми, так и не смирившимися с
уходом поэта из жизни, - поделился своими впечатлениями Герой Абхазии Батал Кобахия. - Таиф Аджба остался в памяти нашей как самый обаятельный «рыцарь поэзии». Огромное спасибо артистам за то, что им удалось передать атмосферу неспешности и теплоты, свойственных поэту. Целая жизнь, нет эпоха, прошла незаметно под музыку и стихи Поэта. К концу испытываешь некое просветление благодаря его щемящим стихам, скупым строкам, написанным в блокадном городе. Я слушал его стихи и всплывала в памяти картина, как в сентябре я стоял у моста в Нижней Эшере. Тогда открыли гуманитарный коридор, шли сочинские переговоры. И вдруг я увидел
Таифа. Он так радостно смотрел на нас всех. Радость - это основное ощущение, которое исходило всегда от него и его творчества. Я подошел к нему. Мы разговорились. Он сказал, что должен вернуться. Зачем? Там Римма, я вернусь сейчас за ней и приду обратно. Он ушёл в вечность. Я также вспоминаю его на набережной. Он всегда выделялся из толпы. От него исходило всегда тепло, Его голубые, как море и небо, добрые глаза излучали тепло… Он был очень застенчивым и скромным. Какое счастье, что у нас есть такие поэты. Какое горе, что он ушел так рано и так трагически». Автор сценария и режиссер постановки - Мадина Аргун. Постановка осуществлена при поддержке министерства культуры РА и автора идеи Заура Ардзинба. Справка АП: Т.Ш. Аджба родился 11 марта 1939 года в селе Ачандара. Он окончил филологический факультет Сухумского пединститута. Первый поэтический сборник Аджба опубликован в 1968 г.
После учебы он стал редактором издательства «Алашара». В 1983-1985 г.г. учился на Высших литературных курсах в Москве. В это же время в издательстве «Советский писатель» был выпущен сборник стихов Т. Аджба «Вторая жизнь» (перевод В. Куприянова). В 1979 году вышел в свет однотомник его избранных произведений «Благословение», куда вошли лучшие стихи и поэмы разных лет. Таифом Аджба переведены на абхазский язык бессмертные творения Александра Пушкина, Михаила Лермонтова, Федора Тютчева, Александра Блока и других. В последние годы он работал литературным консультантом Союза писателей Абхазии. 9 октября 1992 года дом, в котором жил Т. Аджба, был окружен грузинскими гвардейцами. Его увезли средь бела дня на виду у всех. На прощание он просил жену лишь об одном: сохранить личный архив, последние записи в дневнике. С тех пор поэта никто не видел. Таиф Аджба числится в списке без вести пропавших.

Размещено: Apsny-online

Источник: Апсныпресс


там вдали

Крутые стихи. Рекомендую))))))



Я встретила тебя...
Елизавета Касаева
***
Я встретила тебя.
И страстные твои очи
С ума свели меня.
Ты мне понравился очень.
Откуда взялся, любимый,
Ведь ты мой идеал..
Моим воображением хранимый.
Твой образ преследовал,
И сердце жарким пламенем зажглось.
Ни места, ни покоя не найду.
О, хотя бы все улеглось –
Я только этого и жду.
17.10.1992
там вдали

Дворянин с чегемского двора. Валерия Новодворская – о Фазиле Искандере

Вот о литературе рассуждения Новодворской мне нравятся. Но только о литературе.


Как войти в долю двум дворянам — с арбатского двора и с чегемского веселого зеленого дворика, смежного с садом-огородом, благоухающим пряными травами, грушами, инжиром, виноградом, обсаженным мощной кукурузой и ореховыми деревьями?



http://www.medved-magazine.ru/articles/Valeriya_Novodvorskaya_O_Fazile_Iskandere.1380.html

там вдали

Махинур Папба (Туна).

Махинур Папба (Туна).



Папба (Туна), Махинур Аазизовна (20.04.1950 г., с. Алынджа, Турция) – писатель, публицист, переводчик, историк-этнограф. Пишет на турецком и абхазском языках.

В 1973 г. окончила филологический факультет Стамбульского университета. В том же году впервые посетила Советский Союз и совершила поездку на историческую родину – в Абхазию. После личного знакомства с Народным поэтом Абхазии Б. Шинкуба приняла активное участие в переводе и издании на турецком языке его исторического романа «Последний из ушедших» (1995). Многие годы была помощницей выдающегося представителя абхазского зарубежья, поэта и историка Омара Бейгуа, жителя Стамбула.

В переводах М. Папба в разные годы вышли на турецком языке абхазский эпос «Нартские сказания» (2001), «Абрскил» (сост. Б. Шинкуба), «Абхазские сказки» (2010). Она автор научно-публицистического очерка, вышедшего отдельной книгой «Апсилия и Цебельда», книги о первой турецкой художнице Михри Мюшфик, происходившей из семьи абхазского князя Ахмеда Расим-паши Ачба, жителя Стамбула (2007). В ее переводах изданы роман В. Амаршан «Царь Леон» (2008) и учебное пособие В. Бигуаа «История Абхазии» (2006). Много публикаций фольклорных материалов М. Папба, исследовательских и популяризаторских статей размещено на страницах журналов и газет Турции и Абхазии.

В 2000 году М. Папба объединила и возглавила группу энтузиастов, в сотрудничестве с которыми издала целый ряд книг, которыми популяризовала в Турции знания по древней и современной Абхазии.

В 1991-1998 гг. руководила Абхазским культурным центром в г. Стамбуле.

За выдающиеся заслуги в пропаганде абхазской культуры, сохранении и систематизации наследия О. Бейгуа, за вклад в развитие абхазоведения и абхазской художественной литературы М. Папба награждена орденом Республики Абхазия «Честь и Слава» (2005). Является первым зарубежным членом Союза писателей Абхазии (2005).  

Д.Ч.
Источник: http://www.abaza-duney.ru/mahinur_papba.htm