?

Log in

No account? Create an account
там вдали

немного обо всем

Entries by category: литература

Битов, Искандер и другие на фоне эпохи двоемыслия
там вдали
batal

Андрей Битов и Даур Зантария

Конец 70-х -
начало 80-х годов прошлого века, несмотря на то, что это время именуют эпохой двоемыслия и застоя, оно было невероятным по впечатлениям. То было время, когда мы жадно рыскали в поисках авторов, закрытых для массового пользователя, но которых, если постараться, можно было найти.

Время, когда сформировалась так называемая подпольная или кухонная культура, которая стала постепенно прорываться за рубеж. Тогда очень немногие люди имели возможность читать книги хороших писателей, философов, историков. Такое же положение было и в сфере музыки, изобразительного искусства, театра и кино, когда наиболее одаренные вынуждены были покидать родину, а других просто высылали или, что еще хуже, ограничивали к показу или прослушиванию.

На этой заупокойной волне наиболее ярким событием было знакомство с книгами американского издательства "Ардис". Некоторых из авторов мы впервые читали, о других слышали, но не имели возможности найти на книжных прилавках и в библиотеках. Среди них были ставшие уже всемирно известными Аксенов, Ахмадулина, Вознесенский, Высоцкий, Ерофеев, Довлатов, Лимонов, Окуджава, Трифонов и многие другие. В их числе, конечно же, были и Андрей Битов, издавший "Пушкинский дом", и Фазиль Искандер.

Помимо этого, ардисовцы издавали Цветаеву, Ахматову, Мандельштама, Гиппиус, Хлебникова, Платонова, Бабеля, которых тогда нигде невозможно было найти. Многих из них мы читали в самиздатовских машинописных сокращенных версиях. В те же годы вышел и литературный альманах "Метрополь", опубликовавший тайно вывезенные из СССР рукописи многих советских авторов, запрещенных и практически не издаваемых на тот период писателей. Издательство "Ардис", кстати, выпустило в полном объеме эпический роман "Сандро из Чегема" Фазиля Искандера, который потом уже не раз переиздавали, и сегодня он вполне доступен каждому.



Цензура провоцировала интерес

Всех этих авторов сегодня уже можно найти в интернете, купить в книжных магазинах. Но тогда знакомство с их творчеством было для нас глотком свежего воздуха, в котором витал будораживший нас запах свободы. Мы завороженно повторяли имена писателей, публиковавшихся за границей, передавили из рук в руки книги, достававшиеся нам невероятным путем. Возможно, именно цензура провоцировала наш интерес к опальным писателям и мыслителям и отчасти оказала положительное воздействие на наши вкусы в литературе, музыке, живописи и главное - на стремление к свободе самовыражения.

Абхазские аспиранты в Москве были именно теми счастливчиками, которым, благодаря Руслану Джопуа и Дауру Зантария, знавшим многих писателей лично, перепадала возможность читать, а некоторые вещи даже скопировать. С их помощью мы открыли для себя имена неординарных и талантливых современных авторов, зачитывая до дыр известных, но давно запрещенных поэтов, писателей, философов, а потому и особенно желанных. А Пуся, так звали друзья Руслана Джопуа, приносил нам редкие издания или запрещенные книги на один день, и они моментально нами тиражировались. Я отчетливо помню время учебы в Москве, когда все эти книги я ксерокопировал для своих друзей. Ксероксы тогда только входили в наш быт. Их было считанное количество. Один из них базировался на одном московском предприятии, в котором работала моя подруга. Он был такой огромный, что занимал целую комнату. Я носил им оригиналы редких книг, пакетики с мандаринами и иной экзотической снедью, которую нам присылали на поезде из Абхазии. За мизерные деньги, которыми мы оплачивали бумагу и внеурочную, а главное - тайную, работу оператора, нам тиражировали эти книги и там же сшивали в замечательные переплеты. В моей библиотеке появились произведения Искандера, Булгакова, Пастернака, Бродского, Ахматовой, Цветаевой, Льва Гумилева (зачитывался его пассионарной концепцией этногенеза) и многих других, которых невозможно было тогда достать.

Это было время, когда мы открывали для себя новые имена во всех сферах. Ходили на запрещенные выставки художников, прослушивали бардовские песни в подвалах московских домов. Один раз я даже слушал на одном из андеграундов, так назывались эти полуподпольные импровизации в подвалах домов или странных клубах, песни Жака Бреля, известного французского актера и музыканта, коммуниста, впавшего тогда в немилость властей за вольную интерпретацию коммунистических ценностей и запрещенного на какой-то период в стране. Среди писателей наиболее ярким для меня было знакомство с творчеством Чингиза Айтматова, подарившего нам понимание природы манкуртизма через историю человека с рабским сознанием, полностью подчиненным хозяину и ничего не помнящего из предыдущей жизни. Одно название его повести "И дольше века длится день" уже было законченным произведением. Невероятным также было для меня открытие Тимура Пулатова, восточного писателя, излагавшего мысли на замечательнейшем русском языке, и, конечно же, Андрей Битов, потрясший нас своими проникновенными заметками о Кавказе.

Собственно о Битове

Так вот, в начале 80-х Андрей Битов как-то приехал в Абхазию. Он много путешествовал тогда по Кавказу. В один из вечеров я попал к Дауру Зантария, где и увидел Битова. Я практически не говорил, с упоением вкушал его диалог с Дауром, который проходил в смешанном аромате запаха сигарет и кофе, и разумеется под чачу. Лариса, жена Даура, периодически приносила нам новые порции кофе. И вдруг к нам пришел в гости один мужчина, которого кто-то из друзей Даура решил познакомить с Андреем Битовым. Даур его рекомендовал как представителя русской интеллигенции, кажется, он жил в Агудзере. Не успел гость присесть, как начал сразу же рассуждать, обращаясь только к Битову, на разные темы: о культуре вообще, о литературе, о чем-то касательно местных обычаев и менталитете, о роли просвещения, в том числе идущего посредством русской культуры и языка, явно намекая на то, что он и есть один из его проводников. Я с некоторым раздражением слушал его. Меня смущала менторская и заговорщицкая тональность изложения некоторых событий, их странное толкование, но не встревал в беседу, ибо заметил, как Битов внимательно, затаив дыхание, со странным выражением лица слушал собеседника, иногда с удивлением задавая уточняющие вопросы. Не помню, сколько это длилось, но гость все-таки закончил рассуждения и ушел. Неловкая пауза после его ухода давила на нас своей неопределенностью. Молчание повисло под потолком в клубах сигаретного дыма. Пауза была не очень долгой, но слегка неловкой. Мэтр прервал ее неожиданно, но плавно. Почти не обращаясь к нам, а скорее проговаривая для себя, произнес:

- У меня cейчас такое впечатление, словно я сидел под грушей, расслабленно наслаждаясь исходящей от не прохладой, любуясь нежной зрелостью ее плодов, вкушая тонкий аромат исходящего от них благоухания, и вдруг мне на голову вместо них падают плоды тунгового дерева.

Почему он вспомнил именно тунг я не понял, но, видимо, его поразило обилие этих странных деревьев с несъедобными плодами, принесенных из далекой Азии и высаженных по всей Абхазии. Мы не стали уточнять, но было понятно, что его озадачила та беседа.

Фазиль Искандер и Андрей Битов в гостях у Даура Зантария

Странный комплимент

На второй день с утра мы встретились на набережной и спешно двинулись в ресторан "Рица". Битов очень интересно говорил на разные темы, под водочку, разумеется, мы слушали совершенно простые и потрясающие рассуждения о вещах, казалось бы, простых, но представших совершенно с другого ракурса. Я часто испытывал на себе его пристальный взгляд, скорее всего это было вызвано тем, что я был для него новым лицом в окружении Даура. Иногда он обращался ко мне, и мне приходилось, преодолевая охватившую меня робость, тоже вступать в беседу.

После его отъезда мы шли с Дауром по набережной в поисках подходящей компании для кофепития на "Амре", и вдруг он мне выдал:
- Кстати, Битов сказал о тебе, что ты ему напоминаешь рафинированного петербуржца, которого уже редко можно найти.

Я обиделся. Мне не понравилось определение "рафинированный", ядовито произнесенное Дауром, на что тот ехидно отреагировал:

- Вот негодяй, почему он именно тебя так назвал и не разу не обозвал так меня!

Так тогда я и не понял - то была хвала или хула, но это было. Как жаль, что тогда, в молодости, я редко записывал свои впечатления от различных встреч, но вдруг вспомнил именно этот рубеж - конец 70-х – начало 80-х, и эти два дня, проведенные в компании Андрея Битова. Вспомнил, когда пришло сообщение об уходе мэтра российской литературы.


Андрей Битов и Даур Зантария

Читать далее: https://sputnik-abkhazia.ru/columnists/20190125/1026398694/Bitov-Iskander-i-drugie-na-fone-epokhi-dvoemysliya.html


"Старый СухумЪ" Анзора Агумаа
там вдали
batal
Презентация книги Анзора Агумаа «Старый Сухум» прошла. Надеюсь удачно, хотя это всегда трудно сказать о такого рода мероприятиях. Речи были лаконичные и интересные. Книг всем не хватило, что печально. Но скоро они поступят в продажу, и если тираж быстро исчерпается, то можно будет думать о втором издании. Спасибо всем, кто пришел, и всем, кто не смог, но проявил интерес к работе Анзора. И спасибо коллективу РУСДРАа которые замечательно подготовили фойе театра к приему гостей.
1020342199

О том, как Анзор Агумаа скрупулезно собирал архив Абхазии в фотографиях и документах, оставив после своей смерти бесценные сведения, в день презентации книги "Старый Сухум" размышляет колумнист Sputnik, заместитель министра культуры Абхазии Батал Кобахия.

"Даже если после меня найдется хоть один человек, который заинтересуется тем, о чем я пишу – ради этого человека я готов сегодня работать", — Анзор Агумаа.

В первый день февраля 2017 года в фойе РУСДРАМа состоялась долгожданная презентация книги известного историка, археолога, художника, коллекционера Анзора Агумаа "Старый Сухум". Каждый город имеет свое неповторимое своеобразие, отраженное в его истории, состоянии архитектурного наследия, людях, творивших в нем. С особой радостью мы дождались издания книги, в которой запечатлена частичка истории нашего города в изложении замечательного абхазского краеведа Анзора Семеновича Агумаа.


Анзор Агумаа ушел от нас 8 сентября 2012 года, ушел внезапно, неожиданно. Ушел, как и прожил эту жизнь, тихо. Этот удивительный человек, одаренный своеобразными, неповторимыми душевными качествами, был еще и редчайшим краеведом. Благодаря ему мы имеем собранный, уникальный по своему значению и безумно трудоемкий по воплощению архив нашей страны в фотографиях и документах. Он лучше многих из нас, если не сказать всех, знал наш город, да и всю Абхазию. Он был одним из тех, кто описывал состояние бесценного культурного наследия нашей столицы, добиваясь сохранения уникальности исторически сложившейся городской среды.

Около трехсот исторических памятников города Сухум во многом благодаря именно его личному вкладу вошли в первый Государственный список охраняемых объектов в 1999 году. Сегодня по программе инвентаризации объектов историко-культурного наследия был создан единый Государственный список по всей Абхазии. И в этом также есть его заслуга.


1
Вид на гору Чернявского


В последнее время он очень страдал, видя, как многие шедевры зодчества уничтожаются, перестраиваются в нарушение всех норм и законов. Последний крик боли он пытался донести в Facebook незадолго до своего безвременного ухода: "Сегодня сгорело здание памятника архитектуры Сухума "Дом купца Евстафия Давидова" 1908 года (ул. Лакоба, 8). Кстати, в этом году это третий по счету сгоревший памятник архитектуры: первый сгорел зимой — "Дача краеведа В.И.Чернявского", построенная еще в 1872 году (ул. Чернявского, 8), второй — это "Почтово-телеграфная контора" 1915 года (пр. Мира, 108). За последние 20 лет сгорело более десятка памятников архитектуры города".

2
Дом купца Евстафия Давидова

Также неожиданно сгорел и он. Безмерная грусть, связанная с его уходом, была тогда сопряжена еще и с опасением за судьбу нашего культурного наследия, которое находилось под его бдительным оком.

К сожалению, такого уровня специалиста, знатока памятников культуры Абхазии у нас сегодня нет, и я не вижу его в перспективе. Он успел издать много книг, в которых изложил интереснейшие сведения об окружающих нас шедеврах и истории их создания. Долгое время Анзор Агумаа был ведущим специалистом, а с 2011 года возглавлял Управление Республики Абхазия по охране историко-культурного наследия.


3
Сухум: улицы времени


У Анзора было много идей, планов. Он каждый день покрывался тенью грусти, видя то, как сложно отстаивать право архитектурных памятников на выживание. И, к сожалению, мы мало чем ему в этом помогли. Думаю, Анзор был одним из редчайших носителей внутренней, врожденной интеллигентности, и с этим все считались, и всегда разговаривали с ним именно на этом уровне его внутренней культуры.

После ухода Анзора у нас нет человека, который мог бы с такой же скрупулезностью, по кусочкам собрать мозаику неповторимой истории нашего города в документах, биографиях, фотографиях, одарив нас широким своеобразием архитектурных стилей и обликов, присущих Старому Сухуму. Он оставил нас незащищенными и неготовыми к бремени охраны нашего наследия.



4
Гостиница "Абхазия" на сухумской набережной в 1954 году


Состояние памятников историко-культурного наследия является реальным показателем духовного состояния общества, состоятельности государства как такового, которое несет особую ответственность.

В последнее время как никогда активизировались горожане, да и граждане всей страны, по поводу сохранения уникальных объектов Абхазии. Был длительный период, когда наше наследие было не защищено должным образом. Оно подвергалось разрушению, сносу, незаконной приватизации, забвению, переделке, переосмысления истинной роли. Но пришло время собирать камни, надо оглянуться на пройденный путь и понять — что нам оставили наши предки и как нам сберечь то, что вынесло испытание годами забвения и разрушения. Нам есть что беречь, сохранять, во что вдохнуть жизнь, ибо мы буквально живем и ступаем по уникальным и древним памятникам культурного наследия. Поэтому, если мы рассчитываем на кардинальные позитивные изменения в будущем, нам надо что-то делать уже сегодня. Академик Дмитрий Лихачев писал: "Если человек не любит хотя бы изредка смотреть на старые фотографии своих родителей, не ценит память о них, оставленную в саду, который они возделывали, в вещах, которые им принадлежали, — значит, он не любит их. Если человек не любит старые дома, старые улицы, пусть даже и плохонькие, значит, у него нет любви к своему городу. Если человек равнодушен к памятникам истории своей страны, значит, он равнодушен к своей стране".


Лихачев также говорил, что если на стенах любого объекта повесить табличку "Охраняется государством", в то время как молча мы наблюдаем разрушение и исчезновение других памятников, то это становится еще более худшим и печальным фактом предательства чести и любви к родине.

Так вот, Анзор Агумаа как раз был именно тем человеком, который всю свою жизнь не просто смотрел на старые фотографии, а скрупулезно собирал их, оставив нам всем огромный архив бесценных документов. Он любил этот город, любил его старые улочки, знал историю каждого дома. С каждым зданием у него были свои отношения, радость по поводу открытия любой новой детали о них, боль за их нынешнее состояние, и все это выливалось в его размышления о культуре и истории города, страны. Анзор как-то сказал: "Даже если после меня найдется хоть один человек, который заинтересуется тем, о чем я пишу – ради этого человека я готов сегодня работать". Надеюсь, что выход в свет книги Анзора Агумаа даст нам пищу для размышлений о прошлом, настоящем и будущем Сухума. Символично, что презентация книги проходила в фойе театра Русской драмы, построенного на месте уникальнейшего здания, одного из лучших в городе, выполненного в стиле модерн. Он был построен по проекту архитектора Альфреда Баммэ в начале ХХ века, изначально в нем располагался театр Самуриди и синематограф "Наука и жизнь". В 70-е годы прошлого века здание было снесено под строительство грузинского театра.


Однако его прежний, величественный облик остался в памяти старожилов. Было это сделано в порыве бездумия власти, основанном на неверии граждан в возможность отстоять право на сохранение такой архитектурной ценности. Такое больше никогда не должно повториться ни в нашем городе, ни в нашей стране. И чтобы никто и никогда не переступал бы ту зыбкую красную линию, за которой наступает разрушение неповторимого по своему своеобразию исторического городского ландшафта, формировавшегося столетиями.
5

Театр Самуриди

Монография "Старый Сухум" издана Министерством культуры и охраны историко-культурного наследия Республики Абхазия совместно с Благотворительным Фондом Первого Президента Республики Абхазия и компанией "АКВАФОН". В ней даны описания истории более чем сотен зданий Сухума, построенных в период XIX- начала XX веков, старые и новые фотографии домов, архивные документы, представляющие историческую ценность. В книге также представлена история создания парков, садов и площадей города, культовых сооружений, промышленных зданий, школ, санаторно-курортных объектов государственного и частного строительства.

6




Read more: http://sputnik-abkhazia.ru/columnists/20170201/1020322278/staryj-suxum-anzora-agumaa.html

Крутые стихи. Рекомендую))))))
там вдали
batal


Я встретила тебя...
Елизавета Касаева
***
Я встретила тебя.
И страстные твои очи
С ума свели меня.
Ты мне понравился очень.
Откуда взялся, любимый,
Ведь ты мой идеал..
Моим воображением хранимый.
Твой образ преследовал,
И сердце жарким пламенем зажглось.
Ни места, ни покоя не найду.
О, хотя бы все улеглось –
Я только этого и жду.
17.10.1992