Category: лытдыбр

там вдали

Персональная выставка Дианы Хинтба.

Вчера состоялась персональная выставка Дианы Хинтба.
Как-то, в прошлом году, я уже писал о безумном очаровании и доброте исходящих от ее работ (прочтет, кому не лень, внизу потом). Но вчера я понял, что это легкое очарование красок на холстах, дается путем неимоверного труда. Написать за 7 месяцев множество великолепных работ, выполненных в разной манере, едва уместившихся в двух залах Выставочной галереи Абхазии, может не каждый маститый художник. При этом, каждая ее работа наделена особым настроением. Тонкость внутреннего мира художницы, особое состояние щепетильности к эстетическим чувствам окружающих, выражается в красках, передающих всю палитру мира, но не давящих своим искаженным цветом, отливаясь целомудренным естественным светом. На этот раз, помимо великолепных живописных работ, я был очарован графикой выполненной углем. Тонкость, сдержанность и буйство красок соседствуют практически на всех полотнах, вызывая полнейшее подчинение и безоговорочную влюбленность в автора.
И еще. Эта выставка напомнила немного период сухумского авангарда 70—80 годов прошлого века. Каким природным чутьем обладает автор, если она сумела напомнить многим о том далеком серебряном времени, в период которого даже еще не родилась. Такое может случится с человеком влюбленного в свой город, чувствующего отпечатки времени в неспешных прогулках по старому городу, таящему отголоски и вкусы прошлого. Кстати, мне очень нравятся ее этюды, сделанные на пленэре в таинственных уголках исчезающего Старого Сухума.

26 декабря 2017 г.
Diana Khintba Диана Хинтба, невероятной притягательности художник, работы которой можно сразу же узнать среди десяток полотен, вывешенных вместе. Собственно, а это очень важно, есть понятие узнаваемости, без которого невозможно сказать о индивидуальности- будь это художник, писатель, певец, композитор. Едва увидев ее работы в интернете я просто, короче у меня просто поехала крыша. Потом я узнал, что он сестра моего друга, но это уже было неважно, ибо я понял, что она мой художник. Счастлив, что в моей коллекции есть две дамы с кизиловыми губами, сделанные Дианой. Она тонка и невидимая в безжалостной богемной, простите за художественный сленг, жизни, но уже точно заняла то место, на которое мало кто может претендовать- ибо это место индивидуальности, и тонко очерченного красками собственного мира. И мне нравится этот мир, в который я без опаски хочу окунутся.







там вдали

Маргарита Глебовна Ладария

Ушла от нас Маргарита Глебовна Ладария, доктор филологических наук, профессор Абхазского госуниверситета. Еще пару лет назад, в свои 90 лет, она читала лекции студентам. С каждым таким уходом, я ощущаю незащищенной свою страну, ибо такого уровня ученые, интеллигенция, формируется столетиями.
Она была олицетворением для меня невероятной красоты, тонкости, интеллигентности, хрупкости и силы. Вот насколько Маргарита Глебовна была вежлива и мягка в обращении с людьми, настолько много внутренней стали, силы, было в ней, базировавшихся на величайших ценностях, культуре, масштабности, благодаря носителям которых наш народ сохранился и всегда имел своё незабываемое лицо.
Как особую награду воспринимаю время в АГУ, когда я там учился, хоть и на историческом факультете. Когда Маргарита Глебована проходила по коридору мы невольно останавливались и прижимались к стене. Не от страха, а от восхищения и безмерного уважения. Когда через несколько лет я пришел работать в АГУ в качестве преподавателя, гордился тем, что мне выпала честь работать с непревзойденными мэтрами нашего университета, в первых рядах которого была наш замечательней тургеневед.
Через очень много лет, она как-то случайно встретила меня в коридоре и поздоровавшись первой, ласково и величественно, а так могла только она, сказала мне: - «Я до сих пор с удовольствием вспоминаю нашу поездку по средневековым памятникам Абхазии, которую Вы для нас организовали. Было очень интересно». Я чуть не задохнулся от восторга и счастья, но волнуясь даже не успел ей ответить что-либо. А ведь с той поездки прошло лет десять. А когда на презентации одного журнала, к которому я имел отношение, она охарактеризовала мои рассказы как журчащие, ну практически похвалила, я просто не смог заснуть ночью, ибо всегда знал, что Маргарита Глебовна, никогда, ни при каких обстоятельствах не могла сказать то, что противно было ее духу и пониманию хода вещей, даже если бы это был ее сын.
Мы будем помнить Маргариту Глебовну Ладария всегда.


там вдали

Гагра. Дела давно минувших дней. 2011 год.

Оригинал взят у spupper в Как я провёл этим летом. 2011 год.

8. Дела давно минувших дней




Честно говоря, я надеялся, что дорожка, по которой я иду, рано или поздно должна вывести меня в Гагрипшское ущелье. Но, поскольку туда я тоже никогда не заходил и не представлял, как оно выглядит изнутри, я, пока шёл, предположил, что дорожка является частью ярусного парка какого-нибудь пансионата, наподобие того, что я видел на горе, выше санатория "Москва". Ничего другого, исходя из схожего пейзажа местности, мне воображение не рисовало.



Однако, очередной поворот открыл моему взгляду, как дорожка уткнулась в ворота ещё одного особняка. Кроме стороны, откуда я пришёл, со всех остальных сторон его закрывают сырые и тенистые заросли. Снизу, с побережья, этого домика я не замечал, по-этому он никогда не был объектом моего интереса. От ранее освоенных мною принцевских построек он отличался своей уединенностью и сдержанностью архитектурных деталей.






Collapse )




>> 9. Последняя загадка принцевской тропы.


<< На главную

там вдали

Восточная Абхазия. 2010 год.

Оригинал взят у spupper в Как я провел этим летом. 2010 год.

15. Большое путешествие. Засухумье.





В автобусе, под размеренное мурлыканье экскурсовода, я размышлял о том, что, чем дальше мы удаляемся от Сухума, тем сильнее меня окутывает какая-то пелена умиротворенности и спокойствия, охватывает чувство осознания причастности к вечному.

За окном пробегали живописные пейзажи, достойные быть запечатленными художником. Мелькали, залитые утренним, еще не палящим, солнцем, заброшенные чайные плантации и виноградники. Горы все дальше отступали вглубь суши и сплошным гигантским забором возвышались на том конце обширных полей. Только провалы ущелий, казавшиеся издалека узкими трещинками, показывали глубину и объём этой монолитной стены. Машин встречалось очень мало. Пеших людей - еще меньше.

Во всем этом чувствовалось нечто глобальное, неизведанное, не подвластное никакому вмешательству цивилизации.

По большей части все эти картинки так и остались только в моей памяти...

Недалеко от трассы располагается Село Дранда. Здешние села совсем не напоминают Гагрско-Афонскую Абхазию, к которой я привык: с горами, подходящими близко к морю, шумными отдыхающими и соответствующей инфраструктурой. Если бы меня привезли с закрытыми глазами вот в такое место, сказал бы, что это - где-то под Москвой.




Collapse )






Драндский монастырь с фрагментом римской кладки.









Рядом - единственная в Абхазии тюрьма. Место живописнейшее!

Примечательно, что за стеной во всю орала попсовая музычка и раздавались звуки и возгласы, характерные для игры в нарды или домино. Охранники (молодые ребятки-срочники), которые расположились на вытащенной под тень деревьев кровати, подошли к группе послушать экскурсовода и посмотреть на девочек. Я спросил у них: «Кто это там развлекается?». Они ответили: «Зеки, им не запрещено».






Запомнилась дорога, ведущая от Очамчиры, через сёла, к Бедийскому храму. Сначала - своей пронзительной прямотой. Потом - столь же заметно навязчивым петлянием и нырянием вверх-вниз между домиками абхазских и мегрельских сел, переходящих одно в другое. И, нужно отметить, что даже из окна автомобиля, чувствовалось живое дыхание быта и уклада жизни абхазской глубинки. Людей и здесь встречалось мало, хотя большинство домов и дворов были хорошо ухожены. Высоких и глухих заборов, видимо, делать здесь не принято. По-этому можно было хорошо разглядеть хозяйство.

В то же время, около трети домов брошены. Все общественные здания: магазинчики, административные и совхозные постройки, школы, - можно назвать только бывшими. Подавляющее их большинство не имеет ничего, кроме стен.







Меня очень заинтересовали какие-то веранды, во многих дворах пристроенные к заборам у дороги. Одни были скромные, на других могло уместиться и два десятка человек. Под крышей обязательно стояли стол и скамейки, а на некоторых даже телевизоры. На стене висели портреты. Экскурсовод не смогла объяснить их назначение и обратилась к водителю. Он объяснил, что это - родовые кладбища. И такое объяснение было еще более удивительно, чем сам их вид.

Фото взято с сайта www.marshruty.ru









По дороге было много чего интересного и фотоинтересного. Вот только просить остановиться с такой обширной программой и в такой большой компании бесполезно. Но в одном месте остановиться просили все.




Это – буйволы села Агубедия. Животные сколь мощные, столь и благородно спокойные. Если пытаться приблизиться к ним, встают и чинно, с сожалением, но без обиды, вылезают из своего "уютного" влажного лежбища и отходят в сторону. Они как бы осознают собственную силу, но, ввиду своего благородства, им неловко связываться с этими шумными, суетливыми двуногими существами – людьми.






Это - тунг. После революции в Абхазии были созданы целые плантации тунгового дерева. Оно было важным стратегическим сырьем, т.к. его использовали для изготовления машинного масла. Плоды этого дерева похожи на яблоки, но очень ядовиты.






А вот и сам Бедийский храм. Многие думают, что фильм «Олимпиус инферно» про войну в Южной Осетии снимали в самой Осетии. Ан – нет. Фильм снимали в Очамчире и окресностях. И эти завораживающие виды мелькают в начале фильма.












Поднявшись на плато, где стоит этот древний храм, окруженный с трех сторон высокими обрывами, ощущаешь внезапное спокойствие и отрешенность от всей мирской суеты. Причем, на этой не широкой, вобщем-то, площадке очень отчетливо слышно все, что одновременно делается там, внизу, со всех трех сторон. Где-то тарахтит трактор... Вот женщина на непонятном языке отчитывает своего ребенка... Откуда-то слышны звуки пилы, где-то ржут лошади... Они, там внизу, друг друга не слышат, они по разные стороны плато, а ты слышишь и видишь всю громадную панораму. При этом не различаешь отдельные маленькие детальки, которые составляют эту разноцвеную мозаику жизни, а воспринимаешь всю картину целиком, находясь и физически, и мысленно как бы над ней. Эти ощущения, наверное, испытывает господь, когда смотрит на Землю.






























В Ткуарчал мы заехали, но ничего, кроме общей панорамы и бывшего парка аттракционов не видели. Не говоря уже о Джантухе и Акармаре.








Гупский водопад. Вобщем-то места, кроме самого водопада, живописностью не поразили. Говорят нужно идти к нему сверху – там интереснее. Отмечу только, что вода в речке была очень теплая. В озерце, под водопадом можно было сидеть не замерзая хоть полчаса. Я же думал, что горные речки должны быть обязательно ледяными.






Еще на водопаде, может ввиду его не особой интересности, забавлялся местный… м-м-м… Аниматор? Во всяком случае, уставший под вечер народ он повеселил карабканьем на 20-ти метровую высоту по скользким камням, несколькими захватывающими прыжками вниз головой в каменную чашу озера и царапанием на скале памятной надписи.









После пикника на водопаде разморенные тетушки-экскурсанты добрались наконец обратно по речке до родного автобуса.

На обратном пути пели советские и детские песни.

А в это время с великолепных гор сползал синеющий вечер. Белый новенький микроавтобус, неспешно бредущий по дорогам абхазской глубинки, осеняющий окрестные сёла пионерским задором, для немногочисленных местных жителей был, мягко говоря, в диковинку. Они задумчиво останавливались и провожали нас долгим печальным взглядом. О чем они думали, глядя на нас? Может, вспоминали, как когда-то в молодости, вот такие же уставшие, но веселые возвращались с работы из колхоза в свои полные жизни дома…






Последняя остановка - в Кындыге. Ни сил, ни настроения купаться в сероводородных источниках на ночь глядя, когда домой ехать еще три часа, у большинства из группы не возникло. Но всегда найдется пара человек, которым по кайфу что-то не общеприятное.






Было уже не весело. Ззавтра я должен был еще ехать на Альпийские луга – тоже рано утром. Остаток пути ехали уже молча. Все спали, я нервничал.

Пару слов о том, как же я попал на эту экскурсию и о причинах неоправданных ожиданий.

Я просто связался с организатором (контакты нашел на www.abhazia.com) и спросил, можно ли устроить поездку на день в Ткуарчал, с заездом в Бедию. Она конечно сразу пообещала. Но я был один, по-этому она под меня искала группу. Две с половиной недели мы сней перезванивались. Даже один раз уже время было назначено на следуещее утро. Но в полдвенадцатого ночи она дала отбой, со смешными объяснениями. И в этот-то раз, я, когда вышел в семь утра к месту встречи, очень сомневался, что куда-то уеду. Но, видимо, она нашла две компании (одна в Гагре, другая - в Сухуме), которые хотели по Восточной Абхазии, каждые в свои места. Всех объединила, нашла большой микроавтобус и получился такой компот. При всем при том, что стоило это не дешево. Вобщем, у меня еще по ходу общения по телефону о ней сложилось мнение, что это скользкий человек, своего не упустит. Но очень хотелось из Гагры поехать, а не из Сухума. Да и мнения о ней разные слышал. Вот теперь знаю.



Остается добавить, что наша организатор-экскурсовод оставила нас, сойдя в Сухуме. А водитель (сам он эшерский), державший себя при ней любезно, всю оставшуюся дорогу чертыхался. Оказывается и его она тоже, мягко говоря, ввела в заблуждение, относительно обширности нашего маршрута: «Таких экскурсий никогда у меня не было, чтоб за один день пол Абхазии объехать, да еще на ночь глядя таксистом работать!» Вдобавок ко всему при въезде в Гагру стало тошнить девочку. Мы остановились, впрочем, как всегда в таких случаях, поздно. Когда стали отъезжать от обочины, в темноте провалились колесом в открытый люк.



Когда, около полуночи, я заявился домой, все уже спали. Лишь жена не легла - меня дожидалась. Только она не разговаривала со мной до утра.



Утром было пасмурно и Альпийские луга отменились. Конечно, я бы просто перенес назавтра, но это был предпоследний день. Так что, если учитывать, что Ткуарчал и Турецкую крепость в Цандрипшском ущелье я так и не видел, на следующее лето уже сейчас намечается обширная программа.




>> 16. На десерт.


<< На главную

там вдали

Гагра. Дворец Его Императорского Высочества

Оригинал взят у spupper в post


Дворец Его Императорского Высочества






"Над Гаграми, на скале — прекрасен и грозен — высится замок, он был когда-то собственностью принца Ольденбургского. Теперь там малярийная станция, а наверху живут одиночки-жильцы. Чудесное зданье вовсе не использовано, содержится в позорно грязном виде, никому до него нет дела. Как только спустился с лесенок замка — прямо в садик. В садике круглый серый фонтан, в фонтане плавают черные миноги, трутся о холодеющие черные бутыли вина. За столиками в саду всегда людно".







Таким увидел знаменитый дворец советский писатель Дмитрий Фурманов, побывавший в Гаграх в 1926 году. Сегодня здание, некогда бывшее шикарным дворцом - это бесформенная и неопрятная каменная громада, которая нависает над шоссе при въезде в Гагру. Если бы Фурманову довелось вновь увидеть его теперь, то, думается, оно поразило бы писателя своим запустением и некчемностью гораздо сильнее.



Collapse )
там вдали

Гагры. Остатки былой роскоши

Оригинал взят у oldcolor в Гагры. Остатки былой роскоши
Во время своего часового забега по Гаграм в прошлом году я так и не успел сделать там одно из самых интересных фотосравнений с Прокудиным-Горским. К счастью, один из френдов нашего блога сумел не только снять руины бывшей Новой гостиницы, но собрать интереснейший исторический материал!

Оригинал взят у spupper в Остатки былой роскоши

Пасмурным весенним утром, уже привычно для последних своих гагрских каникул, я оседлал велосипед. По традиции, хотя бы раз в сезон, я обязательно наведываюсь на верхнюю дорогу к старым «замкам». Там всегда прохладно, тихо и немноголюдно. Сначала я нанес визит во дворец принца Ольденбургского, чтобы убедиться в минимальных изменениях тамошней обстановки с моего последнего посещения около четырёх лет назад. Но об этом я расскажу в другой раз.

Дальше я отправился по дороге в восточном направлении и, доехав до «Колхиды», спустился на дорожку уровнем ниже, где располагается ресторан «Гагрипш». Справа от него находятся руины, которые и были целью моей прогулки этого дня.

Гагры. Новая гостиница. 1912-2015.jpg

Collapse )
там вдали

Дворец принца Ольденбургского в Гаграх: прошлое и настоящее

Оригинал взят у oldcolor в Дворец принца Ольденбургского в Гаграх: прошлое и настоящее
Попытался сделать новый, "пиксельный" вариант реставрации снимка Прокудина-Горского ‘Гагры. Вид дворца [принца Ольденбургского] с пристани’. Исправил сотни наиболее заметных дефектов эмульсионного слоя, но тысячи микроповреждений всё равно остаются (их можно увидеть только при зуме).
А о драматической истории этого замечательного памятника лучше раскажет настоящий знаток Старых Гагр наш френд Сергей Прохоров.


Высокое разрешение

Оригинал взят у spupper в post

Дворец Его Императорского Высочества

"Над Гаграми, на скале — прекрасен и грозен — высится замок, он был когда-то собственностью принца Ольденбургского. Теперь там малярийная станция, а наверху живут одиночки-жильцы. Чудесное зданье вовсе не использовано, содержится в позорно грязном виде, никому до него нет дела. Как только спустился с лесенок замка — прямо в садик. В садике круглый серый фонтан, в фонтане плавают черные миноги, трутся о холодеющие черные бутыли вина. За столиками в саду всегда людно".

Таким увидел знаменитый дворец советский писатель Дмитрий Фурманов, побывавший в Гаграх в 1926 году. Сегодня здание, некогда бывшее шикарным дворцом - это бесформенная и неопрятная каменная громада, которая нависает над шоссе при въезде в Гагру. Если бы Фурманову довелось вновь увидеть его теперь, то, думается, оно поразило бы писателя своим запустением и некчемностью гораздо сильнее.

Collapse )

ФИЛОСОФСКОЕ

Вселенная Мушни Хварцкия

Легендарному Мушни Хварцкия, ученому-археологу, воину, вокруг которого с первых моментов боевых действий стали собираться ополченцы, человеку, мысли которого влияли на целое поколение, 27 марта исполнился бы 61 год.

Наала Авидзба, Sputnik

"Мушни был страшно аллергичен к пчелином яду. И вот, однажды в горах, наткнувшись на перевернутый медведем улей, голыми руками, среди тысяч копошащихся насекомых, поставил его на место и накрыл крышкой. Мы окаменели от страха — несколько пчелиных укусов, и он не протянул бы и часа… Мушни редко проявлял это на уровне эмоций, но любовь ко всему сущему, без различия био, лито и прочих сфер, была его первым и самым сильным чувством", — писал после войны о своем друге Ахра Бжания.

Сила притяжения

Каждое место, где вел раскопки археолог-палеолитчик Мушни Хварцкия, становилось, по точному выражению Батала Кобахия, культурной меккой для целой плеяды абхазской интеллигенции, которая в перерывах между раскопками размышляла о будущем страны. Чаще всего это было село Хуап, где ученый около семи лет раскапывал стоянку Мачагуа.

"Это было паломничество. Тогда, лет за десть до августа 1992 года, мы понимали, что на наши плечи выпадет скорее всего особая роль, и мы должны будем это вынести. Мушни находился в эпицентре этих тенденций. При этом он не отличался особой говорливостью. Но все, что он говорил, впитывалось окружающими, как губкой. Он был человеком, который определял характер бытия гражданина, абхаза, ученого, человека, готового пожертвовать собой во имя общих целей", — вспоминает археолог, друг Мушни Хварцкия, Батал Кобахия.

Ахра Бжания участвовал в экспедициях Мушни Хварцкия в течение десяти лет. Близкое знакомство с ним 1980 году оставило у него стойкое ощущение, что этот человек был едва ли не целой Вселенной:

— Я не преувеличиваю, но иногда казалось, что наш археологический лагерь со всем своим содержимым, а заодно и со всем миром в придачу, крутится вокруг него, вопреки законам небесной механики.  Для нас 18-летних юнцов Мушни был своеобразным мифологическим героем, экспедиционным Гераклом, которому все стремились подражать. Откровенно говоря, в более взрослые годы я считал, что эта магия пройдет, что естественный процесс развития личности уничтожит кумиров. Ан нет, мне уже было за 30, когда я по-прежнему ощущал непреодолимую силу Мушни почти во всем — во врожденном интеллекте, в мужских началах, в стремлении к глубоким знаниям, в оригинальности мировосприятия.

© Фото: из архива Батала Кобахия
Мушни Хварцкия во время археологической экспедиции.

Он был очень самодостаточный, целостный. Это был харизматичный человек. Он притягивал, как магнит, внимание других людей. И неважно, кем они были, аспиранты, доктора наук или рафинированная московская молодежь, —  это было безразлично. К нему все тянулись одинаково, как дети в детском саду тянутся к воспитателям. Такой был магнетизм, такое обаяние.

Несмотря на то, что ему было года 23-24, в это время у него уже была сформирована своя система ценностей. Он обо всем судил очень по-взрослому, и он не тут же импровизировал, а думал об этом. Может, по ночам, но он обдумывал свое мироощущение, мировосприятие, свою философскую картину мира. Он сам в себе это сформировал. И эта картина была очень интересной. Это не было абхазской проекцией на большой мир. Как ни странно, многие могут не поверить, но традиционный абхаз, Мушни был космополитичен. Он много читал, интересовался культурами. Так как он был археологом, он все это знал академически. И он старался найти место Абхазии в этой палитре, мозаике.

Не ведая страха

Мушни Хварцкия, как считает Ахра Бжания, был лишен чувства страха. Возможно он сам воспитал в себе бесстрашие, допускает мысль его друг:

— Например, что он делал: будучи совсем молодым, примерно в 10 классе, он перебегал по перилам на Гумистинском мосту. Ему было интересно, хотел попробовать, узнать, в каком моменте испугается. Не ходил, а именно бежал. Я уточнял. Чувство боязливости, страха не было абсолютно. Он мог один в переполненном автобусе заступиться за человека, которого обижала группа людей, потом выйти, вступить с ними в драку.

Были и удары в лицо в ответ на приставленный к животу автомат, спуск на самодельном плоту от Юпшарского каньона до устья Бзыби, и недели, проведенные в одиночку в горных пещерах, прыжки через Хуапский водопад и подъемы без всякой страховки на абсолютно отвесные скалы и многое, многое другое. Где-то или когда-то нечто подобное уже было — юноши должны были совершить подвиги, чтобы завоевать право считаться мужчинами. У нас этого вроде нет, но Мушни сам себе устроил инициацию, которую не прерывал и, по-моему, не собирался прерывать. Вряд ли это было обычное самоутверждение. Просто он знал — чтобы понять, оценить и использовать ток энергии, который лавиной шел через него, нужно пробить барьеры допустимого, выйти за рамки стандартов, взглянуть на мир глазами гор или моря, или деревьев, или безумного риска, но не глазами обычного человека.

Когда человек ничего не боится, это дает ему определенную степень свободы во многих делах. Чувство страха, боязливости нас сковывает не только в действиях, но и в мыслях. А так как этого не было, мысли его тоже были очень свободные и шли гораздо дальше, чем у многих. Я не многих людей знаю, которые предугадали грузино-абхазский конфликт, его течение, развитие и результат. Это он говорил не в 1992 году, а в 1989-м, 1990-м. Он это знал.

Хлопцы, мы археологи

Накануне 1992 года у Мушни Хварцкия была миссия от Народного форума по сбору оружия. Сейчас при наличии денег достать боеприпасы довольно просто, но в те времена это едва ли было возможно.

"Поехал он в Ленинград, и там началось: старые пулеметы, "дегтярев". Насобирал он оружие, взрывчатку, в основном стрелковое автоматическое оружие. Как это привезти? Поездом, значит. В самолете и тогда был досмотр, а в поезде ничего, даже паспорт не надо показывать, просто садишься и едешь. И вот Мушни с приятелями и тремя огромными чемоданами с железом идет на вокзал", — рассказывает Ахра Бжания.

Именно в тот день на вокзале проводили рейд. Многочисленные сотрудники милиции досматривали тех, кто вызывал у них подозрение.

"Что делать? Иду к ним: "Хлопцы, мы из института археологии, здесь у нас образцы керамики в чемодане, помогите донести, уже опаздываем!" Они хватают наши чемоданы, волокут до поезда, мы говорим, спасибо, и едем", — улыбаясь, Ахра Бжания передает слова Мушни Хварцкия.

На войне

С первого дня войны вокруг Мушни Хварцкия стали собираться бойцы. Как рассказывал его однополчанин Беслан Гурджуа, 14 августа на сухумском Красном мосту было заметно, что Мушни Хварцкия выделяется особой решительностью и четкостью продуманных действий.

"Что тогда было самым важным? Добыть оружие. Не мешкая, Мушни организовал стремительный рейд на катере в район Агудзеры, где находились армейские склады. По сути это была первая наша боевая операция в той войне. И завершилась она успешно – вернулись в Сухум с оружием и боеприпасами, которые были розданы ополченцам", — рассказал в интервью газете "Республика Абхазия" Беслан Гурджуа.

Мушни Хварцкия возглавил Гумистинский оборонительный рубеж. Под его руководством была сформирована фортификационная линия фронта, создали боевые подразделения в Верхней и Нижней Эшере, организовали разведку.

© Фото: из архива Батал Кобахия
Мушни Хварцкия с сыном.

Будучи на передовой, он участвовал в вылазках, подбивал технику. "Прежде чем отправлять людей вперед, – говорил он, – я должен лично все оценить на основе разведывательных данных".

Мушни Хварцкия, уверен ветеран войны Ахра Бжания, первым понял, что надо атаковать, что защищаться – бессмысленно. При нем были, как минимум, две наступательные операции – Шрома и Цугуровка. Потом, в июле именно этим вариантом и воспользовались: чуть дальше прошли, нависли над городом…

Он был знаком с очень многими ребятами, которые воевали в Приднестровье. Через Питер, через своих друзей, военных. Они приехали и в первое время очень здорово помогли. Он очень многих знал на Северном Кавказе и многие приехали как его друзья, ехали на родину Мушни.

На фронте Мушни, впрочем, как и в жизни, был предельно собранным, требовательным к себе и к другим, жестким и даже жестоким. Но вся эта требовательность, жесткость не были самоцелью, а лишь средством достижения определенного результата. Он хорошо знал людей, хорошо знал абхазов, знал их сильные и слабые стороны и умел вовремя надавить на болевую точку, чтобы заставить человека пошевеливаться. Он вколотил дисциплину, военный порядок. После него профессиональные военные, Сергей Платонович Дбар был назначен после него, приняли военизированную структуру. Пересменки, транспорт, даже были подразделения, которые отвечали за внутреннюю безопасность, комендантские взводы, питание, обмундирование. Все было налажено.

Еще одна характерная его черта, ярко проявившаяся на фронте. Он не играл по чужим правилам, а старался создавать свои. Причем из миллиона возможных комбинаций почти всегда безошибочно выбирал наиболее оптимальную.

Я намеренно не буду говорить о таких вещах как храбрость, мужество и так далее, потому что говорить об этих категориях относительно Мушни не имеет никакого смысла. За храбрость, скажем, можно похвалить меня, третьего, десятого, но хвалить или акцентировать внимание на таких вещах в связи с Мушни бессмысленно, настолько это было в нем самоочевидно.

Видение

Сдержанность, внутреннее спокойствие Мушни Хварцкия сохранялось даже в самых чрезвычайных ситуациях, рассказал один из главных организаторов медико-санитарного батальона, ветеран войны Батал Кобахия:

— Это было в октябре, когда первый раз в ресторане в Эшере, где дислоцировался штаб и эвакопункт, прилетела грузинская "сушка", разбомбила нас. Была определенная паника и вдруг крик: "Женщина ранена!" Ну, я вышел. Не хотелось, конечно, оттуда выходить, но я в ужасе вышел. И тут: дым, пороховой дым, среди этого дыма я вижу Нину Балаеву и идет Мушни. Идет спокойно, как будто просто пасмурно на улице. Вот эта уверенная, спокойная походка абсолютно убрала моя панику, страх. Это вселило совершенное спокойствие.

Это была особенность его характера. В самых экстремальных ситуациях, когда казалось, что мы все погибнем, он совершенно спокойно мог реагировать на то, что происходит. Это было и в мирное время.

Для меня лично было три решающих фактора, что мы победим. Я это знал в августе, даже когда нам было совсем плохо. Во-первых, это был Мушни. Во-вторых, была надежда, что Владислав Ардзинба вырулит и он знает, что делать. Мы очень в него верили. И в-третьих, что нам некуда уходить. Больше Абхазии нет. Единственная дорога выжить – это идти сквозь пули и град.

Лучшее "я"

Он знал в людях то, чего они еще сами в себе не знали, говорит Батал Кобахия: "Он это чувствовал, внутренним необъяснимым чутьем. Если мы как-то думали о войне, то точно знали, что Мушни будет во главе, но что я со своими пацифистскими взглядами буду иметь к этому какое-то отношение, никогда. Он сказал мне тогда: "У тебя своя будет роль". Може, моя судьба сложилась бы совершенно иначе в августе 1992 года, может, я был бы в тылу, писал письма протеста или вообще уехал, но то, что я общался с Мушни и моими друзьями, привело к тому, что даже мысли не всколыхнулось, что я должен куда-то уехать, ни секунды, ни паники. Я просто точно знал, что Мушни был во главе ополчения, я должен быть рядом с ним. Вдруг ему некогда будет что-то сделать, мы сделаем.

© Фото: из архива Батала Кобахия
Мушни Хварцкия на велосипеде.

Он умел восторгаться своими друзьями. Это на 99% не соответствовало тому, что мы есть. Он умел с восхищением смотреть на своих друзей. Я вспоминаю себя и очень многих. Никак не могу понять, что он в них находил. Через десять лет, а кто-то через месяц, но они становились теми, кем он тогда восхищался. Тогда ничего не было. А потом я говорил: "Ведь он это видел".

Фактически он провоцировал в нас самые лучшие качества, которые были где-то далеко спрятаны и, может быть, они бы не всколыхнулись, если бы он их не увидел, не полюбил и не почувствовал, не вытащил.

В Мушни было удивительное сочетание внутренней хрупкости и силы. Он был терпим к слабостям других. Никогда бы он не мог применить силу к более слабому. Мало того, у него был особый нюх на людей, нуждающихся в поддержке. Его к ним тянуло, и он помогал очень многим вставать на ноги. С каждым из них он был самими собой. И это поднимало, излечивало очень многих.

В археологической экспедиции нам выдавали робы, – продолжает свое рассуждение Батал Кобахия. — Мы ходили в них на раскопки. Я в ней был как китайский рабочий, а он в ней был как совершеннейший эстет. На мне это было как роба рабочего, а на нем как нечто эксклюзивное.

Я был в Институте палеолита в Петербурге. 24 года они его не видели, но они о нем говорят так, как будто он только что вышел за двери. Они проводили несколько конференций, посвященных Мушни Хварцкия.

В каких-то моментах старейшинами могут стать люди молодые, по своей мудрости. Мушни возглавил ополчение, и народ на него смотрел и верил. Он выполнял роль старейшины, чье мнение очень важно. Оно нас формировало, подпитывало, поддерживало.

После войны,где я потерял многих близких людей, родных, если мне и помогло что-то встать на ноги и опомниться, так это отношение к жизни Мушни Хварцкия".

Мушни Хварцкия погиб 6 декабря 1992 года на Восточном фронте в контактном бою за село Лашкиндар. Его научный труд "Мачагуа – памятник среднего каменного века в Абхазии", по оценке палеолитчиков, — один из самых лучших на Кавказе. Гибель Мушни Хварцкия стала невосполнимой до сегодняшнего дня потерей для археологической науки республики. Он верил в победу, свободу и развитие своего народа и страны: "Я верю в свой народ и в то, что мы победим, что через эту победу и эти страдания мы возродимся другими, на качественно новом уровне".

там вдали

Бегущая по волнам: Констанс Маркевич

Оригинал взят у borisakunin в Бегущая по волнам
Скажу сразу: эта дама – не героиня моего романа. Хотя чуть было ею не стала. Я искал именно такой прототип для одного женского персонажа, и нашел его of all places  в Ирландии. Задуманный роман не состоялся, а типаж интересный. И весьма, весьма современный.
     Есть люди, чаще всего  женщины, которые так быстро реагируют на веяния времени, что со стороны кажется, будто это они своими действиями меняют время, а не наоборот. На самом деле они просто предчувствуют изменения и бегут по волнам – туда, куда через мгновение подует ветер.
     Именно такой, как мне кажется, была графиня Маркевич. Впрочем, как уже было сказано, это героиня не моего романа и, возможно, я к ней несправедлив.
     За пределами «Зеленого Острова» Констанс Маркевич малоизвестна, а среди читателей моего блога  ирландцев, я полагаю, немного, поэтому я просто коротко перескажу события этой  богатой событиями жизни. Посредством картинок - они нагляднее, чем текст, продемонстрируют эту поразительную способность к мимикрии.

     Вот Констанс в ранней молодости - такая викторианская незабудка:
Collapse )




дело в шляпе 1

Большой Абхазский фоторепортаж

Оригинал взят у macos в Большой Абхазский фоторепортаж






Сказать о том, что мне понравилось в Абхазии - ничего не сказать. Мне очень понравилось. Сегодня я покажу вам полторы сотни фотографий (надеюсь, осилите) из города Сухума или Сухуми, кому как нравится - так и называйте.

Одного октябрьского дня в Абхазии мне, конечно, не хватило. Теперь в голове выстраивается план, как бы поехать сюда в большое путешествие, еще и на машине из Москвы. Но это, наверное, уже в следующем году.

Collapse )