Category: отношения

ФИЛОСОФСКОЕ

Игорь Аверкиев Женщины-нефункции

Женщины-нефункции

На мой вкус, российские гендерные праздники (общенародные чествования
половых ролей) – «23 февраля» и «8 марта» - феномен очень сомнительный
для народа, который их празднует. Это же насколько неудовлетворённой
должна быть «женскость» наших женщин и «мужчинность» наших мужчин, чтобы
они с таким жаром ежегодно отдавались ритуалам публичной сертификации
своего пола.

Весь текст опубликован на сайте Пермской гражданской палаты

http://www.pgpalata.ru/averkiev/0122
там вдали

Альма Малер-Верфель - женщина-легенда

Перепостил у kortan 


На прошлой недели был день рождения Густава Малера. Надо бы вспомнить о великом композиторе, а я в связи с ним вспомнила про Альму Малер.
Вот она. Ее называли музой 9 творцов. Назовите десять экстравагантнейших женщин XX века... Ни один список без Альмы Малер-Верфель не обойдется. А всего то заслуга этой женщины в том, что она влюблялась в талантливейших людей своего времени, многими была любима, с другими оставалась в дружбе: была женой гения мирового симфонизма Густава Малера, после его кончины вышла замуж за одного из крупнейших архитекторов Вальтера Гропиуса , а затем, после развода с Гропиусом, стала женой одного из значительнейших немецкоязычных писателей столетия Франца Верфеля. Больших дарований в этой женщине не было. Но в ней был огромный дар вдохновительницы, она родилась Музой.
Первой жертвой неотразимости Альмы, как говорят, стал известный художник Густав Климт. Прочитала, что он просто с ума сходил от семнадцатилетней красавицы, не давал ей прохода, приглашал ее в мастерскую, но девушка была непреступной. Ни одного портрета Альмы Климт не создал, но во многих картинах на библейскую тему можно увидеть черты Альмы. (надо бы внимательней рассмотреть картины художника).


Вдруг происходит неожиданное: в 1900-м году Альме Шиндлер, первой красавице Вены, делает предложение сорокалетний директор Придворной оперы, дирижер и композитор Густав Малер. И Альма принимает это предложение. Нет сомнения, что Густав Малер безумно любил Альму, которая стала ему и другом, и помощницей. Тому свидетельство - множество писем Малера к жене, ею же и сохраненные.
Но вот любила ли Альма своего мужа? Несомненно, она высоко его ценила и разглядела в нем великого творца еще тогда, когда над симфониями Малера публика и критика потешались. Конечно, она стала превосходной помощницей мужу - и советчицей, и домохозяйкой, и экономкой, и переписчицей нот.
Малер был человек крайне нервный и деспотичный. В гости он не ходил, времени на светские беседы не тратил. Томас Манн в одном письме говорит об «изнуряюще интенсивной личности» Малера... Распорядок дня у молодоженов был такой. Малер вставал в семь, одевался, завтракал, садился за рабочий стол, в девять часов уходил в оперу. Когда наступало время обеда, его секретарь звонил Альме с сообщением, что господин директор вышел. Это значило, что он через пятнадцать минут будет дома. Дойдя до дома, господин директор звонил в звонок и начинал подниматься по лестнице. За это время дымящийся суп должен был быть внесен в столовую и входная дверь – открыта, чтобы ему не нужно было терять время на поиски ключей в кармане. За обедом разговаривать не полагалось – у композитора могли появиться в голове мелодии и мысли.
От брака с Малером родились две дочери: в 1902 году Мария, в 1904-м – Анна (единственная пережившая свою мать). Старшей было отпущено четыре года и несколько месяцев жизни: летом 1907-го она умирает от тогда еще неизлечимой дифтерии. После этой смерти и жизнь самого Малера начинает клониться к упадку: в том же 1907 году врачи обнаруживают у него неизлечимую болезнь сердца

Но Альма не была верной женой - ее связь с молодым архитектором Вальтером Гропиусом началась на одном из курортов еще при жизни Малера, как и бурный роман с художником-экспрессионистом Оскаром Кокошкой (еще одно великое имя в истории искусства!).
Вальтер Гропиус был в ту пору никому не известным молодым архитектором, на четыре года моложе Альмы. Из всех ее знаменитых мужей и любовников только Малер был старше нее, все остальные были моложе: Оскар Кокошка на семь и Франц Верфель на одиннадцать лет. Что до Гропиуса, то он был к моменту их встречи двадцатисемилетним белокурым пруссаком, пленившим Альму молодостью и силой.
Малер узнает о романе через несколько недель благодаря любовному письму Гропиуса Альме, адресованному – Густаву Малеру. Биографы до сих пор гадают и не могут разгадать сию загадку. Сам Гропиус утверждал впоследствии, что написал имя Малера на конверте «по рассеянности». «Рассеянность» эта имела, по-видимому, цель отвоевать Альму у Малера. Что делает Малер? Он отправляется к доктору Фрейду.
После посещения доктора его отношения с Альмой переворачиваются. Если раньше он в них доминировал, а она ему подчинялась, и вся их жизнь была подчинена его музыке, то теперь, незадолго до смерти, он борется за ее любовь, цепляется за нее, сам чуть ли не сгорает от любви и страсти, посвящает ей «Восьмую симфонию», а на полях партитуры своей последней, незаконченной «Десятой симфонии» пишет: «Боже, Боже, за что Ты меня оставил?», «Для тебя жить, для тебя умереть, моя Альма...» Альма, когда он и в самом деле – «для нее» – умер, выставила эту партитуру с его восклицаниями в стеклянной витрине в своей гостиной – как охотничий трофей, как доказательство своего окончательного триумфа.
Малер умер 18 мая 1911 года. Альма, если верить ее воспоминаниям, самоотверженно, как сиделка, ухаживала за ним до последней минуты.
Брак с Гропиусом состоялся не сразу. Наоборот, как ни странно, после смерти Малера наступает охлаждение между любовниками, отчуждение, наконец, разрыв.
На сцене появляется новый персонаж – художник-экспрессионист Оскар Кокошка, молодой «дикарь», с которым Альма вступает, наверное, в самую бурную связь своей жизни. Сцены ревности происходили непрерывно. Кокошка нередко целые ночи проводил под ее окнами, проверяя, не идет ли к ней кто-нибудь. В мае 1914 года, после очередной ссоры, Альма, беременная от Кокошки, делает аборт; отношения начинают разваливаться.
Тем временем Первая мировая война, преобразившая и потрясшая Европу, преображает и жизнь персонажей нашей драмы. И Гропиус, и Кокошка оказываются на фронте; в феврале 1915 года, узнав, что Гропиус лежит в военном госпитале в Берлине, Альма отправляется в столицу германского рейха с целью, как она сама писала в мемуарах, «вновь покорить этого буржуазного сына муз». Что ей, конечно, и удается; примирение происходит столь бурное, что Гропиус, уезжая перед новой отправкой на фронт к родным в Ганновер, чуть не силой втаскивает провожающую его на берлинском вокзале Альму в отходящий поезд. «Я сделалась добычей этого мужчины. Должна признаться, что мне это понравилось». Уже в августе 1915 года они регистрируют брак.
От брака с Гропиусом родилась дочь Манон, сам же брак продлился недолго.

Пока Гропиус продолжает защищать родину и кайзера, Альма знакомится с молодым поэтом-экспрессионистом Францем Верфелем... Другая своеобразнейшая дама столетия, Клэр Голль, Альму, как и вообще всех на свете, ненавидевшая, рассказывает в своих скандально-скабрезных воспоминаниях, как Верфель, вступив в связь с Альмой, приехал к ней, Клэр, советоваться – жениться ему или нет. «Милый Франц, ей, видно, не хватает писателя в ее коллекции, уж очень она многосторонняя Муза...» Верфель все-таки женился на Альме, правда, позже, после ее развода с Гропиусом, после смерти ее годовалого, то ли от Верфеля, то ли от Гропиуса рожденного, сына Мартина. Затем, уже в тридцатые годы, умерла семнадцатилетняя и любимая дочь Манон – кажется, самое сильное потрясение в жизни Альмы.
Годы жизни с Верфелем, хотя и трагические (смерть дочери, преследования нацистов, эмиграция), все же, были счастливыми для любящей и любимой Альмы. Верфель умер от сердечного приступа в Нью-Йорке в 1945-м. Ему было 55 - чуть больше, чем Густаву Малеру в год его смерти. Альма пережила третьего мужа на 19 лет. Она похоронила двух дочерей (Марию Малер, умершую от дифтерита и Манон Гропиус), двух мужей, очень многих друзей, которые считали ее своей музой - Цемлинского, Берга. Шенберга, Генриха Манна а через 5 лет и его брата Томаса, Лиона Фейхтвангера.
Альма Малер-Верфель умерла в 1964-м в Нью-Йорке. Ей было 85. Она дожила-таки до настоящего ренессанса музыки Густава Малера (чему немало способствовала). Ее хоронила вся эмигрантская еврейско-немецкая, австрийская и русская артистическая Америка - философ Теодор Адорно и композитор Игорь Стравинский, ее дочь, скульптор Анна Малер, бывший муж, основатель Баухауса и создатель Гарварда Вальтер Гропиус, от фамилии которого она отказалась. Она не была чеховской "душечкой", но искренне любила и понимала великих художников и стала символом эпохи последних гуманистов ХХ века.

http://www.c-cafe.ru/days/bio/51/alma.php
http://world.lib.ru/j/juhwidin_p_a/almamahler.shtml
http://rockkent.narod.ru/Kokoschka/oskar_kokoschka.htm
Кстати, тема Альмы и ее мужчин в балете.
Джон Ноймайер сочинил балет о Густаве Малере.

Густав Малер и его жена (в центре) танцуют на фоне его партитуры

Худрук Гамбургского балета поставил в своем театре всего лишь историю одной супружеской измены. Правда, образовавшийся в 1910 году треугольник состоял из личностей неординарных: знаменитый архитектор, основатель Баухауса, Вальтер Гропиус, роковая женщина Альма Малер и муж этой дамы— великий композитор Густав Малер. Purgatorio — это его слово, брошенное на полях партитуры. Название третьей части симфонии. Впрочем, сначала он хотел назвать ее «Ад».
Кропотливый балетоман припомнит трехлетней давности премьеру в Мариинке — «Стеклянное сердце». Тогда Кирилл Симонов сочинил историю о другом увлечении австрийской красавицы — вместо Гропиуса был композитор Александр фон Цемлинский (кстати, балет на его музыку и был поставлен). Впрочем, сюжетов из жизни любвеобильной Альмы хватит еще на полдюжины сочинителей — только среди знаменитостей были еще художники Густав Климт и Оскар Кокошка, а также писатель Франц Верфель. Ноймайер выбрал именно историю с Гропиусом, потому что ровно во время романа жены с этим архитектором Малер писал Десятую симфонию. Гамбургский худрук чувствует Малера как никто, и за тридцать с лишним лет он уже ставил танцы на музыку Третьей, Четвертой, Пятой и Седьмой симфоний; теперь пришло время последней, неоконченной.
http://mn.ru/newspaper_culture/20110706/303135431.html
там вдали

Ой! Ой! А разговоров, разговоров!!!!

Такой вот диалог у меня случился с elya_djika в http://batal.livejournal.com/112370.html:

Я.  Поезд ушел, молоко выкипело..

Она. Ещё можно добавить: поздно пить боржоми. В тему звучит. 

Я. А мы его пили? Одна труба, а разговоров, разговоров,  сколько))))))))))))))))

Она.   ))))

И тут мне вспомнилось из жития поднебесных.

 Одна очень известная актриса российского кино жила в гражданском браке с не менее известным актером. Это было в 60 годы. Занавес все еще был холодный. Ну, жила она с  ним вроде счастливо, но на одну зарплату, свою то есть. Друг ее так много выпивал,  что хватало ее зарплаты ей только на рассол. Так вот. Полюбила она одного миллионера из Бонна. Он ей канэчна дачу отстроил в Подмосковье, рацию личную выделил,  чтоб можно было с милой каждый вечер поговорить о любви и о том, о сем. Ну,  а спала она, разумеется же,  со старым другом. Боннский то наш не мог приезжать часто, так как зарабатывал на свою даму сердца.  Ну, она была невероятно стильная, и поэтому было им не до секса, так как, чтоб содержать ее в форме, приходилось много работать.

Ну и друг, несмотря на то, что также пользовался материальными прелестями немецкой любви, стал подругу свою чморить при  всех и в театре, и на тусовках:

- Вот,-  мол, говорил, - с немцем спит, отдалась кому!  Продала Родину! Изменила мине русскому, с немцем. А я такой известный, по мне все девушки от 6 до 60 сохнут! Письмами вот завалили.  А у нас ведь война была с ними, как можно так (((((((((((

Ну и так частенько нудил, особенно после того,  как выпьет шнапса завезенного специально из Бонна для совей дамы сердца романтичным миллионером.

Дама, конечно, хоть была и стильная, но стерва еще та. А может и потому стерва, что стильная. Суть не в этом.

Короче надоело ей это!  И как-то в очередной  раз, когда он жаловался на нее прилюдно, посмотрела на него, сощурила свои прекрасные серые глазки и буркнула так тихо, что услышали, разумеется,  все:

- Ой! Ой! Хуек (извините, конечно) то вон какой (и указала на свой  полмизинчика, а руки у не были столь изящные и пальцы тоненькие и маленькие), а разговоров, разговоров!!!!

 

И не спрашивайте, кто они были. Не скажу.